Книга Измена. Ты станешь моей, страница 39 – Элен Ош

Взгляд мой скользнул выше. Носовую часть закрывала повязка, из-под которой по лицу расходилось покраснение. Глаза и вовсе пропали на фоне темных кругов, напоминающих большие круглые очки. Голову венчала повязка.

Судорожно сглотнув, я неловко шагнула ближе. Сердце сжалось от поверженного облика мужа, а ликование сошло на нет. Лишь воспоминание о любовнице Егора, яркой молнией сверкнувшей в памяти, встряхнуло меня.

Скривившись от больничных запахов в реанимационной палате не меньше, чем от вида Егора, я встала рядом и тихо позвала его по имени. Веки дрогнули. Чуть приоткрыв глаза, Егор встретился взглядом с женой.

— Арина, — прохрипел он, перевернув свободную от капельницы руку ладонью вверх.

Я брезгливо посмотрела, не притрагиваяськ мужу. Эти руки несколько часов назад ласкали тело юной девы, прекрасно зная, что Лиана — супруга моего босса. Каким надо быть уродом, чтобы пойти на такой шаг? А Лиана? Неужели в глазах девушки Егор круче, чем ее муж, владелец престижного автосалона? Чем Егор увлек жену Дементьева? Какой козырь держал в рукаве?

Если раньше я искала проблему в себе, вспоминая слова матери, что от хороших жен не уходят, то теперь посмотрела на ситуацию под другим углом. Студентки-практикантки в роли любовниц это мелочи, но изящная и роскошная жена владельца салона — это другой статус. Это плевок не только в меня, но и явный удар по Дементьеву. Рискованный шаг. Насколько Егор просчитал свои ходы, чтобы решиться на подобное?

— Прости меня, Арина. Видишь, я поплатился за ошибки.

— Простить? Будь ты в машине один, я бы еще подумала. Но с любовницей, да с какой! Ты совсем охренел, Громов? Демидову подножку решил подставить? А соломку подстелил?

— Ты уже знаешь?

Я не удержалась и рассмеялась. Едкий смех сорвался с моих губ. А с души упал последний камешек, который мешал вздохнуть полной грудью. Склонившись к бывшему мужу, я тихо спросила:

— Скажи, кому ты продал душу, если страх потерял? От кого Лиана ждет ребенка: от тебя или от Бориса Андреевича? Удивлен? Ты, правда, не знал? Вот теперь время бояться. Трепещи, Громов! Отдача будет сильнее и больнее, а подушка безопасности не сработает и теперь. Тебе в наказание, Егорушка!

— Арина, что ты несешь? — хрипел пересохшим горлом Громов. — Какое я имею отношение к ребенку? Какое наказание? Арина, очнись! Да, я виноват, но…

— Так, девушка, хватит! — медсестра жестко закончила дискуссию и решительно подтолкнула меня к выходу. — Вы в реанимации находитесь! Навестите и наговоритесь, когда пациента переведут в обычную палату.

Я не перечила. Прежняя решимость и желание уйти от мужа вернулись окончательно. Ничего не изменилось: Егор по-прежнему лгал и выкручивался. Обернувшись на пороге, я сказала громко и четко:

— Прощай, Егор!

Но услышала вдогонку новый приговор, который стал началом конца:

— Я найду тебя! И убью!

(Арина)

— Безумству храбрых поем мы песню, — чеканила я слова на каждый дробный шаг, спускаясь по лестнице больницы.

В груди клокотало. Ладони вспотели. Я то и дело вытирала их о брюки, но последние слова Егора вновь вызывали сумбур в душе. Облизнув пересохшие губы, я вылетела на улицу и схватилась за поручни у входа.

"И убью!" — звучало в голове.

А ведь Егор вполне может на такое пойти после побоев и изнасилования жены. А его угроза, что я никогда не покину квартиру? Не это ли было предпосылкой к дальнейшим действиям?