Книга Измена. Ты станешь моей, страница 20 – Элен Ош

Мысленно выругавшись, я выдавила из себя улыбку:

— Здравствуйте, тетя Тоня.

Если мне было суждено сегодня встретиться с жителями преисподней, то в глазах жильцов дома тетя Тоня — ярчайший представитель. Всезнающая и все слышащая бабка, способности которой в силу ее возраста поражали даже молодое поколение.

Тетя Тоня умудрялась проникать в тайны любой семьи и без зазрения совести выносила мусор на общее обозрение. Ее недолюбливали, но с удовольствием смаковали со старушкой сплетни, если проблема не касалась их лично.

— Явилась! Не запылилась, — прошамкала соседка, заслоняя телом проход.

Грозно стукнув палкой, которую боялись дворовые мальчишки и бездомные собаки, тетя Тоня вперила на меня ядовитый взгляд. Растворяя дверь шире, я совершила попытку юркнуть в спасительный подъезд. Но не хуже бдительного секьюрити, бабка перегородила ход палкой, выплевывая собственное мнение:

— Егорушка тут с ног сбился. Ищет ее, окаянную. Морги да больницы обзвонил. А она, глядите, живехонькая да нагулявшаяся.

— Тетя Тоня, вы о чем? Что вы несете?

— Да постыдилась бы! Муж для нее все, а она…

Я грубо отпихнула палку, протискиваясь в щель между бабкой и дверным косяком. Стараясь не вслушиваться в брань за спиной, я за минуту взлетела на свой этаж. Негодование распирало изнутри,но чувство самосохранения шептало: "Шевелись! Время теряешь".

Прислонившись к двери, я прикрыла глаза. Сердце неистово стучало в висках, отдаваясь болью в затылке. Спазм перехватил горло.

— Вон значит как! Выставил меня на посмешище перед соседями. Явно сам бабке мысль подал, что загуляла жена, лишь бы самому в их глазах чистеньким остаться. Сволочь!

Медленно, но верно я выбиралась из пучины забвения, в которой пребывала эти годы. По собственной глупости. Уйди раньше, и избежала бы подобной ситуации. Не пришлось бы дрожащими руками вставлять ключ в замочную скважину, слушая характерный щелчок. Но дверь не открылась.

— Аллилуйя! Егор не дома.

Уходя, мы закрывали дверь на нижний замок. Если же кто-то оставался дома, пользовались только верхним.

Отворив наконец все замки, я на миг застыла, не решаясь перешагнуть порог. Досчитала до трех и вошла в квартиру. Прикрыв за собой дверь, но не захлопывая и не снимая обувь, чтобы иметь возможность быстро исчезнуть, я прошла в зал.

Взгляд скользнул по привычной обстановке. Диван, на котором мы с Егором сидели, обнявшись, и смотрели фильмы после рабочего дня. Диванные подушки, пропитанные слезами, когда правда накрыла с головой. Журнальный столик с вазой для фруктов. Ныне пустая. Лишь пыль скопилась на дне.

Не жалея более ковер, я наступила сапогом на пушистый ворс персикового цвета и прошла к этажерке, с такой щепетильностью подобранной к гарнитуру, когда семейное счастье еще не омрачилось любовницами. Вот и заветная шкатулка в форме книги, где мы хранили документы.

Откинув крышку, я приподнимала корочки аттестатов, старое водительское удостоверение, ненужные бланки и прочие бумаги. Но ни свидетельства о браке, ни паспорта я не нашла.

Шумно выдохнув, провела ладонью по лбу. То ли отопление в доме улучшилось, то ли нервное напряжение сказалось, но горячий пот прошиб тело, а дыхание вновь подвело.

Подхватив содержимое шкатулки, я вновь внимательно пересмотрела документы. Тщетно. Искомые отсутствовали. Лихорадочно прошлась по всем полкам, сдвигая статуэтки, книги и прочий интерьерный хлам, накопленный годами.