Книга Измена. Ты станешь моей, страница 15 – Элен Ош

— Зайдите ко мне в кабинет, Арина Сергеевна! — отчеканил Демидов и удалился под любопытные взоры сотрудников экономического отдела.

Медленно выдыхая, я подхватила оставленный шефом лист с заявлением, прижимая его к себе как спасательный круг. Не глядя на перешептывающихся коллег, я облизнула пересохшие губы и вошла в клетку с тигром.

(Борис Демидов)

Я сидел на краю письменного стола и не сводил глаз с двери, ожидая нерадивую сотрудницу моего автосалона. Взгляд упал на запястье, где красовались часы с плотно прилегающим браслетом, выступающие из-под края белоснежного манжета рубашки.

Арина не торопилась. Боялась или повышала себе цену. Первый вариант нравился мне больше. Афоризм, которому я следовал по жизни, стал девизом: "Пусть ненавидят, лишь бы боялись".

Однако я не считал себя деспотом. Да, порой излишне требовательный, но и себе не позволял расслабляться. И не упускал из вида добросовестных сотрудников. Открыто не хвалил, чтобы не восприняли как лесть и всегда имели шансы на развитие. А уж кому не дано, те не задерживались на рабочих местах.

С годами я сколотил прочную команду, не забывая поощрять премией. Громова Арина Сергеевна была одним из лучших звеньев в экономической составляющей моей фирмы. И как удар грома: "Я увольняюсь."

Дверь бесшумно отворилась, пропуская Арину, и так же мягко закрылась, оставляя ее наедине с тигром. Иначе девушка не представляла себе босса. Мой образ читался в ее глазах: хищный взгляд, упругое и гибкое тело, готовое к прыжку.

Ее взгляд скользнул по мне, невольно оценивая. Я умело следил за собой и в свои сорок пять выглядел так, что дал бы фору молодым пацанам.

В ответ нагло оглядел стройную фигуру Арины в брючном черном костюме с белой блузой. Остановился на лице в обрамлении прядей темных волос. Мой взгляд задержался на солнцезащитных очках.

— Снимите их.

— Нет.

— Почему?

— Не хочу отвечать, Борис Андреевич.

Я поднялся и в два шага сократил расстояние между нами, возвышаясь на две головы над Ариной. Мягко коснулся оправы и потянул на себя.

Руки Арины выпустили лист с заявлением об уходе. Тот плавно спикировал на пол. Задержав дыхание, она ухватилась пальчиками за дужки очков и выдохнула:

— Пожалуйста. Не надо!

— Будь сильнее, Арина! Самая большая человеческая глупость — это боязнь, — произнес я. — Совершить поступок, поговорить, признаться. Потому люди так часто проигрывают. Победив себя, свои страхи, лень и неуверенность, ты обретешь жизнь.

Я говорил негромким, вкрадчивым голосом. Но каждое слово достигало сознания Арины. И я был прав! Она отгородилась от мира на нескольколет, спрятавшись за темными стеклами очков, позволяя издевательства мужу. Сносила измены и колкости, вместо того, чтобы гордо подняться и достойно уйти. Я знал о ней все, как и о каждом сотруднике фирмы.

Она позволила снять с нее очки. Руки девушки безвольно повисли вдоль тела. Взгляд остановился на темно-синем галстуке в мелкую крапинку. Арина не в силах была поднять глаза и посмотреть прямо на меня, своего босса.

— Сама виновата! — пригвоздил я. — Упустила момент, когда лимит доверия был исчерпан. А теперь ноешь и жалеешь себя. Готова уволиться и снова проиграть? Дать ему шанс снова поглумиться над собой?

Мои слова резали похлеще ножа. Арина дважды открывала рот, чтобы ответить колкой фразой, по типу: "Да что вы понимаете? Такой холеный, не знающий поражений. Победитель по жизни". Но слова застывали на дрожащих губах девушки. Не потому, что боялась выплеснуть боль и обиду на начальника. Арина поверила мне, проникаясь силой слов. Потому я победитель, что никогда и никого не боялся. Смело смотрел в лицо невзгодам. Перебирался через завалы. Падал и поднимался.