Книга Опасная для босса, страница 14 – Элен Ош

Но всплеск радости с грохотом разбивается о предупреждение Вала: сбежать надумаю, будет хуже, когда найдет. А Кайсаров слов на ветер не бросает. Слышали, рассказывали.

Самой проверить? Может, слухи лгут. У меня, как минимум, двенадцать часов на раздумья, до следующего вечера.

Учеба еще не скоро. Каникулы только начались. Взять билет на тот же автобус и умчаться, куда глаза глядят.

Но, подойдя к воротам родительского дома, смотрю через дорогу. Это только во дворе человек десять парней, а сколько их всего в банде?

Если каждому даст задание, так они найдут за минимум времени. Конечно, это я еще себе польстила, что ради моей персоны Валех на поиски девчонки всю банду отправит.

Но и сидеть сложа руки не будет. Не позволит какой-то шлюхе, как станет называть, позорить его перед братвой.

Качаю головой. Из сумки ключи достаю. В замочную скважину попасть не могу. В руках тремор. Кое-как во двор вваливаюсь, а на крыльцедома мама с тазом чистого и мокрого белья.

— Ну, наконец-то! Где тебя весь день черти носили? Матери совсем не помогаешь. А обещала времянку подготовить для отдыхающих. Деньги-то на шмотки попросишь, а как помочь…

— Чего ты разошлась, мам? Там чисто! Постель только выдать да…

— Поговори мне еще! Вот универ свой закончишь, на работу выйдешь, тогда и право голоса получишь. А сейчас от родителей зависишь и…

— И что, мам? Слова сказать нельзя? Везде затыкают, кругом должна!

— Где это еще?

— Ай…, — отмахиваюсь и мимо матери в дом протискиваюсь, в комнату свою…

— Мотька, я тебя спрашиваю: кому задолжала?

Мать таз на землю ставит и за мной. Вот не отвяжется теперь. И зачем я ляпнула? Сегодняшний день ничему не научил.

— Никому я не должна. Так просто сказала, мам!

— Ох, Мотя!

— Матильда, мам! Вы с папой меня Матильдой назвали. Вот и величайте полным именем, пожалуйста! — злюсь, а сама вспоминаю, как Валех красиво имя произносил, как буковки на языке перекатывал. И ведь ни разу не сократил.

— Скажите пожалуйста, какая цаца! Иди вон, белье развесь на дворе, да пыль во времянке смахни. Вечером должны прийти хату смотреть.

— В смысле? — удивляюсь, но бросаю сумочку и выхожу во двор. — У тебя же клиент на нее уже есть, в конце месяца.

— Ну, так что-ж, если этот больше дает, — восклицает мама. — Правда, зарекалась чуркам нерусским не сдавать, но как вспомню прошлый сезон. По миру пойдем! Вот и согласилась.

А я так и повисла руками на бельевой веревке вместе с простыней. Смотрю на мать. Ртом воздух ловлю.

— К-кому сдала? — заикаюсь.

— Да черт их разберет, какой национальности. Я спрашивать буду? Цену озвучила. Сказал, больше даст, только при условии, что жить будет столько, сколько посчитает нужным. И друзья, типа, приходить будут.

— Пипец, мам! А папа что говорит?

— А он должен что-то сказать?

— Ну, как бы да! А вдруг они бандюганы какие, а ты хату им сдаешь.

— Ой, Мотя! У нас весь город такими наводнен и что: каждого подозревать? А нам деньги нужны! Ты только первый курс окончила.

— Я на бюджетном, мам, — продолжаю развешивать белье, а у самой сердце колотится от предчувствия неизбежного.

— Ну и что? А деньги не нужны, скажешь?

Моя мама простая до умопомрачения. Удивляюсь, как ее мошенники до сих пор не развели. Только разве что на деньги жадная, потому и бдит. Но как тут-то повелась?