Книга Давай разведёмся, страница 14 – Марика Крамор

Официант спешно приближается, приветствует нас, укладывая на стол две увесистые кожаные папки с глухим стуком.

Владислав Сергеевич, не глядя в меню, заказывает борщ, отбивные с картошкой, компот и хлеб.

Простые блюда, которые ассоциируются у меня с теплом, уютом и домашним очагом.

Опускаю взор. Улыбаюсь в душе. Почему-то вспоминаю Марата. Он предпочитал пасту и острые супы. Но компот заказывал всегда.

Глаза коротко пробегаются по меню.

Выбор сделан.

Мы оба смотрим вслед официанту, кладём ладони на стол. Наши взгляды встречаются. Мужчина начинает разговор.

— Я знаю, что все плохо. Мне нужно понимать, что реально можно сделать.

— Есть первоочередные задачи. Есть вторичные,но не менее важные. Давайте так. Я расписываю план на ближайший год. С течением времени он может слегка корректироваться, будем вносить уточнения. На ближайшие три месяца я распишу подробную программу. Пока я руковожу проектом — контролирую все сама, дальше кто-то перенимает эстафету.

— Возражений на данный момент не имею.

Кивает твёрдо. Смотрит уверенно. Нет в нем сломленности. Нет отчаяния. Нет затравленности. Разочарование и страх не отражаются в глазах. Для меня это говорит о многом. Вызывает уважение.

— Как давно управление на вас?

— Прилично. Последнее время что-то идёт не так. А я упустил момент катастрофы.

Зону комфорта разграничивает чётко. Посторонних не пускает. Уверена, в этом плане может быть жестким. Но и ответственность с себя не снимает.

— Какие-то действия предпринимали, чтобы улучшить ситуацию?

— Вышло не слишком обнадеживающе, — пожимает плечами.

Я уж поняла.

— Часть основных средств решили продать? Это не самое лучшее решение. Если деятельность компании и не замрёт, то замедлится уж точно.

— Это была необходимость.

— Суд может отнестись к этому, как к выводу активов.

— Я понял, — заявляет убито. Скисает немного.

— Смотрите. Антикризисные меры максимально объемно облекаем в письменный вид. Чтобы не привлекли к субсидиарке в случае банкротства, в суде нужно будет доказать, что вы максимально принимали меры по урегулированию текущей ситуации и преодолению компанией сложностей.

— Это ясно. Конкретнее?

— Фиксируем каждый чих, каждый вздох, каждый шаг. Взыскание дебиторки только в письменном виде. В случае принятия решений о реструктуризации долгов обязательно подписываем соглашение. Никаких устных договоренностей. Даже если внутри компании принимаются антикризисные решения — оформляем как протоколы заседаний. Каждую бумажку храним и лелеем. Кто реально занимается бюджетом?

Отвечает.

— Перераспределяем расходную часть бюджета на обеспечение обязательств. Снижаем издержки. Оптимизируем расходы. Стараемся выполнять заключённые контракты, ищем новые. Сделки с высокими рисками запрещены. Привлекаем средства иными способами.

— Есть предложения какими?

— Начнём с переговоров. Кредиторы скоро начнут злиться. И мы должны их убедить: подождать, пока мы восстановимся и начнём работать в полную силу, —намного выгоднее, чем урвать крохотный кусочек после судебных разбирательств.

— А я говорил, что здесь нескучно будет, — печально поджимает губы.

Назад возвращаемся, слегка перешагнув отведённое на обед время.

— По поводу изучения рынка. Владислав Сергеевич, когда вы будете не заняты, можно я вам позвоню? Есть вопросы по специфике.