Книга На грани развода, страница 78 – Марика Крамор

— Лекарства опять привёз? Не стоило так утруждаться, — колко летит в мою сторону. — Пошёл вон отсюда.

Реакция срабатывает мгновенно. Выбрасываю вперёд ногу, не позволяя захлопнуть дверь перед моим носом.

Резко дёргаю на себя ручку так, что кое-кто теряет равновесие и вынужденно шагает в подъезд, слегка съезжает носом вниз.

— Кланяться не обязательно, и так вижу, что мне здесь рады, — бросаю скупо и, ощупывая взглядом пространство за его спиной, окончательно решаю: ВСЕ. Я Катю уже никому не отдам. Даже если этот кто-то — ее законный муж.

Пока один неадекватный верблюд сыплет междометиями и плюётся предложениями куда я могу пойти, упорно прорываюсь вперёд и впиваюсь глазами в женское лицо. Пытаюсь понять, намеренно умолчала или попала в мясорубку и не успела сориентироваться. Мы же договорились, что если ее парнокопытный выйдет на сцену, я об этом узнаю сразу.

Момент истины настал как-то уж очень внезапно: все или ничего. Или я уезжаю отсюда вместе с Катей, или этот напыщенный индюк, ломая клюв, летит с лестницы, а я все равно остаюсь с ней. Третьего не дано.

Не сбавляя скорости, выставляю руку вперёд, хватая Катю за талию, и не слишком галантно подталкиваю в комнату. По моим подсчетам здесь должна находиться… Есть!

Толкаю шире дверь, пропихиваю вперёд девушку.

Даже женский обалдевший взор не может заставить меня развеселиться. Изнутри разрывает, когда в спину врезается истеричное:

— Вы совсем, что ли, уже охренели в спальне закрываться?!!

Запираюсь.

Громкий динамичный стук распаляет ещё больше. По мозгам долбит нереально!

— Можешь меня бить. Можешь пинать. Но я тебя с этим мудаком не оставлю. Бери вещи, что на завтра нужны, и уезжаем.

Между нами расстояние в шаг. И ему не удаётся меня сдержать.

Тепло податливых губ не согревает, внутри меня ревет медведь. Выходит как-то резко, жестко. Я пью и пью этот горький поцелуй, медленно поглаживая нежную скулу большим пальцем.

Ну ведь обещала… обещала же…

— Почему он здесь? — приподнимая голову, выстреливаю вопросом.

— Решил вернуться. Чемодан вон прикатил, — смелый ответ шелестит словно издалека.

— Если он не в курсе, что возвращаться некуда, я сейчас выйду и популярно ему объясню.

— Мы поговорили. Он в курсе. Но реакция вышла бурной. Не хочет принимать.

— Кать, я тебя здесь с ним не оставлю. Это вообще не обсуждается. Ты со мной едешь! — добавляю с металлом в голосе.

— Я и сама с ним не горю желанием остаться. Но мне переодеться нужно, — неторопливо крутит указательным пальчиком в воздухе.

— А если не отвернусь? Что будешь делать? — играю бровями. И все-таки улыбаюсь. Вот странный я, однако. Секунду назад готов был приколотить к стенке ее пристукнутого. Сейчас же мне на него глубоко фиолетово.

Потому что Катя сказала как отрезала. И вопросов к ней больше не осталось. Онапросто не успела отреагировать: ей нужно было разбираться здесь, а не меня там вызванивать.

— Я слегка недолюбливаю наглых котиков, — хитрый прищур отдаётся теплом в душе. И резкость постепенно отпускает дыхание.

Котиков? Беззвучно пробую это слово на вкус. Ну до котика я, конечно, не дотягиваю, но рожа моя светится от радости.

— И что ж, «долюбливание» мне вообще никак не светит?

— Начало у тебя было очень хорошее, — игриво пожимает плечиками.

Такая она… маленькая, нежная… язва! Съел бы. Реально съел.