Книга На грани развода, страница 115 – Марика Крамор

Не знаю, возымели ли мои слова хотькакое-то воздействие. Но даже звонить сыну я запретила. Если он не умеет фильтровать свою речь, значит, разговаривать им сейчас не о чем. Боюсь, что Женя вновь выкинет что-то ужасное, и тогда достучаться до Кира я не смогу ещё очень долго.

Недавно закончила разговор с хозяином раненной из-за нас собаки, в очередной раз извинилась, справившись о здоровье питомца. Попросила Володю, как мужчина представился, прислать фотографию пса, объяснив, что сыночек очень переживает.

Не знаю, что ещё делать. Володя сказал, что пёс поправится, и пригласил его проведать, если это как-то сможет повлиять на психологическое состояние ребёнка. Попробую зайти хотя бы с этой стороны. Мужчине я безумно благодарна.

У двери сына замираю в нерешительности, сжимая в руках телефон. Все аргументы закончились уже давно.

Вдох-выдох. Тихонько стучусь. Просовываю голову в щель.

— Можно?

Вместо ответа молчание.

Прекрасно…

— У меня хорошие новости, — решаюсь на вторую попытку. — Я только что разговаривала с хозяином собаки. Той коричневой…

С замиранием сердца рассматриваю худые коленки сына, объёмную футболку, настороженную позу.

— Той самой, которая меня спасла? — лениво перехватывает мой взор. Но интерес в глазах потушить не может. Цепляюсь хотя бы за это!

— Да. Хозяина зовут Володя, и он ездил с псом к ветеринару. Есть небольшие травмы, конечно, но в целом все хорошо с твоим спасителем.

Почти не кривлю душой. Почти…

— Надеюсь, он скоро поправится. А что с ним? — закусывает губу.

— Он ушибся. Лапку повредил. Хромает немного. Приходится меньше двигаться, — стараюсь говорить размеренно, но не останавливаясь, задавать вопросы, чтобы диалог не прерывался. — Володя вынужден его чуть-чуть меньше кормить. Знаешь почему?

— Нет! А зачем его кормить меньше?! — возмущённо бросает Кирилл.

— Потому что пёс сейчас расходует слишком мало энергии. Значит, и из корма нужно получать меньше. Лишняя энергия — это плохо. Я не говорила, как зовут собаку?

— Нет… а как?

Кир подаётся вперёд, словно забыл на время о своих страхах и разочаровании.

— Шел. Он большой, правда?

— Ну да. Шеел… — смакует имя, пробует, привыкает будто. И ему нравится. И я тут же продолжаю, боясь вновь потерять контакт.

— Мне хозяин прислал его фото с забинтованной лапой. Хочешь посмотреть? —протягиваю с надеждой телефон. — Он очень милый.

Стараюсь хоть как-то ещё воздействовать.

— Давай, — нерешительно соглашается. И даже придвигается чуть ближе, заставляя мое дыхание сбиться.

— Вот смотри. Шел сейчас много отдыхает, старается не наступать на больную лапу.

— Жалко его, — сыночек впивается глазами в экран. — А когда он поправится?

— Где-то через месяц, — отвечаю первое, что приходит в голову. Я понятия не имею, сколько на собаках заживают переломы. Да и степени тяжести явно разные бывают. Как и у людей…

— А знаешь, что мне Володя сказал? — заговорщицкий шепот очень заинтересовывает сына.

— Что? — так же тихо шепчет в ответ.

— Что ты можешь Шела навестить. И угостить вкусняшкой. Мы даже можем привези ему корм в качестве благодарности.

Да, разумеется, я не горю радостью оттого, что сын пойдёт навещать незнакомую собаку к малознакомому человеку. Но это лучше, чем холодное отстраненное молчание.

— Мам, ну мы же не знаем какой! — с осуждением тянет сын.