Книга На грани развода, страница 103 – Марика Крамор

— Ай!

— Что?! Брызнуло?!

— Да!

Тащу ее к крану, открываю холодную воду и начинаю промывать ей глаза.

— Не так! Дай мыло лучше! — отталкивает меня в сторону, зажмуривается и быстро начинает смывать косметику. И только потом промывает глаз большим количеством воды, пока Кир среди осколков носится рядом и уточняет, что у мамы случилось.

Заваруха никак не заканчивается, Кир орет, что мама поранилась и на сковороде все сейчас сгорит, но сам он переворачивать не будет.

Да ёб!!!

Пока я, усадив малого в безопасное место, справляюсь с несчастными панкейками и достаю другую крышку, закрывая все это безобразие, оборачивается Катя.

И тут я чуток охреневаю…

Потрясенно разглядываю цвет кожи вокруг ее глаза. Крышку на пол чуть не роняю уже я.

ВИЛАН

Так, продукты подготовил, лестницу из тачки припер. Ничего вроде не забыл.

Тесто на овсяные панкейки уже как час готово. В холодильнике с вечера стоит ПП-шный чизкейк с какао. Надеюсь, все останутся довольны.

Пятый раз нервозно проверяю время на телефоне. Все окей, это я слишком поторопился. Провожу пятерней по волосам. Да все же будет окей, ну! Что я расклеился?!

А расклеился я конкретно.

Трясёт — жесть. Переживаю, как ненормальный! Именно потому, что для меня это важно!

Чтобы себя отвлечь, проверяю рабочую почту.

Но спустя три минуты активного слепого пролистывания писем вниз бросаю это неблагодарное занятие.

Падаю на кровать, устремляя отсутствующий взор в потолок, отрезая неприятные мысли. Только так понемногу расслабляюсь.

Я сегодня, чтобы все успеть, проснулся прилично раньше обычного. Тренировку закончил быстро. Вечером упахался в хлам с этим чертовым десертом, так что вчера бросил на кухне все как было и завалился спать. Утром пришлось разгребать эти завалы, еще и рабочую поверхность отпидорить.

Короче, если мелкому не понравится моя стряпня, это будет сокрушительное фиаско.

Подавляю зевоту, переворачиваюсь набок. Взгляд постепенно расфокусируется, а я продолжаю слабо возмущаться в душе…

Катя настрого запретила их с малым забирать. Не понимаю этого. Так было бы всем комфортнее. И даже выйти встретить нельзя. Ну это уже вообще. Сиди вот теперь взаперти. С ума сходи от напряжения…

Напряжения… с ума… ага… сходи…

Из забытья выныриваю плавно. И даже скромно долбящий в ухо телефон, вибрирующий возле головы, не может заставить меня ускориться.

Я недовольно морщусь, переворачиваясь на другой бок.

Выбрасываю руку, спросонья стараясь нащупать одеяло за спиной.

Пусто. А сколько время уже? Что ж мне так смело названивать-то: ну если не отвечаю, значит, причины же есть?!

В полудрёме вновь прикрываю глаза. А мозг уже бодрячком.

Ловлю момент, когда негромкая мелодия сама отключается.

Наконец-то.

Пока тыкаюсь головой в подушку, смутное чувство тревоги закрадывается внутрь.

Я чёт не понял… а я что… БЛЯДЬ!!!

Подлетаю как ошпаренный.

Черт! Черт! Черт! Твою маа-ать!!!

Рывком хватаю телефон, отчаянно просматривая количество пропущенных от Кати.

Ну дебил, а!

Перезваниваютут же.

— Катюнь! — выпаливаю, как только длинные гудки сменяются недовольным «алло». — Я вырубился! Меня даже твои звонки не смогли разбудить. Вы где?!

— Мы решили пройтись немного, — на панике ловлю настороженность в женском голосе.

— Я идиот! Извини, пожалуйста! Я сейчас навстречу выйду, ладно?