Книга Предатель. Я тебе не жена, страница 45 – Юля Шеффер

- Ты же не читаешь того, что пишут в сети.

- Не в этот раз, - ухмыляется он.

- Ты с ума сошла? - папа буквально в бешенстве и даже не пытается говорить спокойно. - Зачем ты полезла к Поланскому?

- Он сам меня пригласил, я не могла отказаться. Ты же ничего не рассказываешь! - пытаюсь защититься я, чувствуя, как теряю почву под ногами.

Я, конечно, знала, что он не придет в восторг от того, что я расскажу, но что его гнев оберется против меня же, не могла и подумать!

И если и жалею, что полезла куда-то, то не к Герману, а к отцу со своими откровениями…

Мы в его кабинете, который всегда был для меня местом, где я чувствовала себя в безопасности. Моя волшебная нора, собственная страна чудес, как у Алисы - у нас с ней и имя почти одинаковое…

Он часто брал меня с собой маленькую, и я часами играла с куклами под столом, приставленным к его директорскому, представляя, что это мой замок. Или сидела за большим столом в высоком кожаном кресле, в котором мои ноги не доставали до пола, и притворялась генеральным директором, а папа был рядом и смотрел на меня с горделивой улыбкой.

Сегодня мы по разные стороны этого стола, и он кажется мне стеной, отделяющей нас друг от друга.

Папа не может сидеть спокойно, он вскочил и ходит туда-сюда, шумно недовольно дыша.

Останавливается напротив и чеканит, подавляя раздражение:

- Не рассказываю, Алина, потому что это не твое дело! - резко парирует он, еще сильнее повышая голос. - Большой бизнес - не место для маленьких девочек. Не рассказываю, и, как выясняется, правильно делаю…

- Нет, мое! - тоже вскочив, возражаю, и голос дрожит от нарастающего возмущения. - Я тоже причастна к тому, что происходит в компании.

На мгновение наступает звенящая тишина. Папа не двигается, но его взгляд становится острым, как лезвие.

- Именно поэтому, Алина, - подавшись вперед, вонзается он в меня своими лезвиями - впервые в жизни смотрит на меня так. - Именно поэтому я не хочу, чтобы ты вмешивалась. Ты достаточно "помогла". Ты это хотела услышать? - добавляет после долгой паузы, во время которой я тускнею и тухну от его неприкрытых обвинений. - Этого хватит, чтобы ты поняла и перестала путаться у меня под ногами?

Я замираю, будто меня ударили.

- Не путалась у тебя под ногами? - переспрашиваю я, голос мой звучит глухо. - Ты… правда этого хочешь?

Он молчит,стиснув челюсти. Я вижу, что ему трудно. Что он сам сожалеет о своих словах, но не собирается забирать их обратно. Большего упрямца, чем мой отец, отыскать трудно.

Но и я не отступлю - упрямство я унаследовала у него. Хоть и не пойду в открытую конфронтацию - хитростью я пошла в маму.

- Хорошо, - выдыхаю, чувствуя, как в груди поднимается ком обиды. - Я не буду мешать.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но слышу его голос за спиной:

- Алина!

Замерев в центре кабинета, не оборачиваюсь.

- Это не значит, что я не ценю твою помощь… - в голосе больше нет ни капли гнева - папа остывает так же быстро, как вспыхивает. - Или тебя.

- Я знаю, - делаю последние шаги до двери, берусь за ручку и только тогда поворачиваюсь к нему:

- А почему ты сам не обратился к Поланскому как обещал мне? Ты говорил, что он - наш единственный шанс, но до сих пор так и не был у него. Почему?

- Потому что… Это сложно, Алиненок, - он слова ласков со мной.