Книга После развода. Зима в сердце, страница 26 – Юлия Пылаева

Даже если Паша был прав во всём, и даже если согласиться с ним — это самое умное решение на свете, значит, я глупая.

Потому что ни на какую квартиру я не согласилась, а уж пускать его в свою жизнь — и подавно.

Скрывать не буду: его разговором с тётей Олей я насладилась, потому что ей давно нужно было закрыть рот.

А в остальном я сама могу разобраться со своей жизнью.

На несколько дней страсти улеглись, и жизнь вернулась в нормальное русло, где мы со Снежаной вместе проводили типичные дни мамы и малышки.

Я часто ловила себя на том, что думаю о бывшем муже, но потом утешала себя тем, что думаю о нём только потому, что должна денег.

Ни копейки из того, что он мне прислал, я не потратила. Мне не нужны подачки! Правда, варианта как деньги ему вернуть, я пока не придумала, потому что упрямец не дал мне свои данные.

Но чем больше времени проходило с его последнего визита, тем спокойнее я становилась.

Хотелось верить, что он остыл и передумал вдруг надевать на себя костюм супермена.

Хотеть быть отцом и тешить себя этой мыслью не равняется тому, чтобы быть отцом двадцать четыре на семь. Это совершенно другая нагрузка, от которой нельзя вдруг взять и отказаться.

Он меня бросил беременную, без объяснений, и именно по тому поступку я и в прошлом, и сейчас сужу, кто такой Павел Золотов.

Только я окончательно расслабляюсь, уверяя себя в том, что он из моей жизни навсегда исчез, потому что ночные визиты закончились, как однажды поздно ночью раздаётся стук в дверь.

Даже не стук — другой звук, похожий на то, словно к моей входной двери что-то приставили. Или ударили по ней чем-то тяжелым.

Странно.

Протирая сонные веки, я бреду в прихожую, где уже вовсю рычит Боня.

— Тише, девочка, — шепчу ей и снова прислушиваюсь.

Может, это сквозняк? Сильный ветер?

В этот момент в дверь буквально бросают что-то тяжёлое — раздаётся глухой удар. Несколько мгновений я стою в тишине, чувствуя, как по телу разливается ну просто ледяной страх.

Это точно не Паша.

Но тогда кто?

И словно в ответ на мой вопрос носа касается совсем тонкий запах гари. Еле заметный.

Я бросаюсь обратно в дом и проверяю печку — внутри никакого запаха нет.

Возвращаясь в прихожую, я уже не только чувствую запах дыма и химии. Теперь ещё иглаза режет.

— Поджог… — страшное предположение срывается с губ быстрее, чем я осознаю этот факт. — Господи боже мой, нас подожгли?!

Я не трачу драгоценное время на то, чтобы проверить свою теорию, потому что тут и думать нечего. Возвращаюсь в дом, тепло одеваю Снежану, набрасываю на себя куртку и, схватив сумку с детскими принадлежностями, которая у меня, слава богу, всегда упакована даже на самый экстренный случай, подзываю к себе Боню.

Господи, как же мне повезло, что этот дом изначально был разделён на две части и входа как таковых тоже два.

Второй спрятан от глаз, дорожку возле него я ни разу не расчищала. Я не знаю, додумается ли ещё кто-то про тот вход.

Если только сейчас мою дверь не поджигают люди, которые в этом доме бывали… например, тётя Оля.

Но думать некогда, и через дверь, объединяющую две половины, вместе с сонной Снежаной и Боней я пробираюсь через нагромождение хлама и старой мебели, подсвечивая себе путь фонариком с телефона.

Добравшись до выхода, я понимаю, что запаха гари нет. Господи, спасибо!