Книга После развода. Зима в сердце, страница 21 – Юлия Пылаева

Если я ему поддамся, чего не будет, он снова разобьёт моё сердце.

Если я буду держаться особняком, то он вцепится в меня мертвой хваткой, потому что привык всегда добиваться своего.

Остаётся безразличие и холод. Но откуда взять на него силы?

Уложив Снежану спать, я ставлю телефон на авиарежим и поудобнее устраиваюсь в спальне у окна с книгой. Заметила, что чтение помогает мне замедлиться и привести в порядок мысли.

Скроллинг социальных сетей и бесконечный поток информации лишают покоя, необходимого молодой маме. Я очень быстро это для себя поняла.

Но телефон на авиарежим поставила не из-за этого. Вовсе не из-за этого…

Время на часах близится к полуночи, когда я, проверив, как там Боня с её лапой, отправляюсь спать.

Подхожу к окну в спальне, чтобы поправить шторы, и вижу яркий свет фар. Внутри сразу же всё опускается, потому что мне прекрасно понятно, кто только что приехал.

И действительно, из машины выходит Паша. Даже несмотря на приличное расстояние, я прекрасно узнаю его по походке.

Ладони сжимаются в кулаки, и я, не думая, вылетаю в прихожую. Набросив на плечи куртку, выхожу во двор. В пылающее лицо моментально бьёт ледяной ветер.

— Таня, привет, — мы с ним буквальносталкиваемся на повороте. — Почему у тебя телефон выключен? Я волновался.

В его голосе настолько отчётливая претензия, что на секунду я зависаю.

Потом смотрю на него исподлобья и спрашиваю:

— Ты ничего не перепутал, Золотов? Телефон у меня выключен, потому что я так захотела. Волноваться за меня не надо. Впрочем, у тебя это в последний год и так прекрасно получалось. Можешь разворачиваться и уходить. Всего доброго!

— Таня, стой, — он буквально хватает меня за рукав, когда я, развернувшись на пятках, ухожу.

Чёрт, опять все пошло не так — хотелось сделать это общение максимально коротким.

— Я сегодня сделал перевод…

От этих его слов хватает, чтобы я резко выдернула руку и развернулась к нему с полным мне ненависти взглядом.

— Кстати об этом: пришли мне данные своего счёта — я тебе всё верну!

Золотов хмурится и смотрит на меня так, словно я говорю на непонятном ему языке.

— Вернёшь? — недоверчиво уточняет он.

— Именно. Мне от тебя ни копейки не нужно. Я без тебя прекрасно справлялась до этого и собираюсь продолжать в таком же духе!

— В каком духе? — он делает ко мне шаг по свежему хрустящему снегу. — Матери-одиночки, которая перебивается от пособия к пособию? Или в духе государственного садика, куда ещё не пробиться? В каком духе, Таня? Объясни поподробнее.

— Ах ты гад! — его слова бьют меня за живое, внутри начинает клокотать от обиды. — Не все, как родились, с серебряной ложкой во рту. Я ходила в государственный садик, и ничего со мной не стало.

— Я хочу для своего ребёнка лучшего, — настаивает он.

— Да? — высмею его интонацией. — Тогда воспользуюсь шансом в очередной раз тебе напомнить, что твоим первым актом заботы о Снежане было — предложение сделать аборт.

— Я никогда не говорил этого слова. Не лги.

— Хорошо, прямо не говорил, а завуалировано — ещё как. Твои слова были про «оставлять ребёнка на своё усмотрение». Огромный процент будущих матерей на моём месте могли бы сделать аборт. Ты далеко не дурак, Золотов, и понимал, к чему могли привести твои слова.

— Но не привели, — останавливает меня он и впивается в моё лицо бешеным взглядом. — И Снежана родилась. Чему я рад. Правда, рад, Таня. Даже благодарен…