Книга Развод. Счастье любит тишину, страница 41 – Анна Барс, Юлия Пылаева

Слышу, как в двери поворачивается ключ, и как только она открывается — тяну на себя, чтобы поскорее увидеть Алису.

— Привет, — звучу уверенно, чтобы она никогда не догадалась, как сильно её иск вывел меня из себя.

— О! — из квартиры на лестничную площадку выползает заспанная Маша в халате и бигуди. — Можайский, ты, что ли?! Или мне опять сонный паралич мерещится?

Настроение у подруги жены такое, что я начинаю скрипеть зубами. Меня тут не ждали. Но ничего — не маленький, я не стодолларовая купюра, чтобы всем нравиться.

— Алису позови, будь добра. И Наташе скажи, что ее папа приехал. Соскучился, — добавляю,чтобы она не вздумала отпираться.

— Так соскучился, что приехал с пустыми руками? — Маша поджимает губы: мол, позорище.

— Ломать комедию не надо. Ты прекрасно знаешь, что я для дочери ничего не жалею. У неё есть всё. Поэтому я не должен каждый раз прибегать к ней с подарком в зубах. Она, в конце концов, любит меня не за это. Может, уже позовёшь моих девочек? — чувствую, что от напряжения у меня сейчас начнётся нервный тик.

Нижнее веко левого глаза уже начинает подёргиваться.

— Да какие же они твои девочки, если ты не знаешь, где они живут? — Маша скрещивает руки и осматривает меня с ног до головы, как будто со мной что-то не так.

— Я знаю, что они живут с тобой. Так что давай сэкономим время друг друга, — мой голос вибрирует раздражением.

— А я никуда не спешу, Богдан, — заговорщически улыбается подруга жены. — И нет, не угадал. Никто у меня не живёт.

Ей смешно. Она выглядит так, словно в любой момент прыснет от смеха.

— Вижу, что не веришь, — продолжает подтрунивать она. — Ну так проходи сам, проверь, — она жестом предлагает мне войти и уходит с дороги.

— А вот и проверю.

Захожу внутрь и в нос сразу же бьёт запах духов Алисы. Я аж торможу на мгновение. Этот аромат окутывает меня и не отпускает, пока я прохожу внутрь квартиры Маши в поисках семьи.

Но похоже, она не врала. Везде правда пусто. А в одной из спален — прям чисто. И по тому, как аккуратно застелена кровать, я узнаю́ почерк своей жены. Это она так делает. Идеально ровно.

— Ну что, убедился, Можайский? — насмешливо бросает мне Маша в спину.

Разворачиваюсь к ней. Руки в карманах.

— Как давно они уехали?

А вот мой вопрос Маше не нравится. Она инстинктивно стискивает губы будто не хочет болтать лишнего.

— И куда? — пожалуй, это более важный вопрос. — Ты же понимаешь, что я не могу дать своей жене с ребёнком мотаться по съёмным хатам, пока у них есть дом? — пытаюсь надавить на совесть подруги жены.

— Дом, который ты эгоистично оставил себе?! — она вскидывает бровь. — Это ты должен по съёмным хатам метаться! Настоящие мужики во время развода делают именно так. Ну знаешь, я тебя даже не виню, Богдан. В наше время мужик настолько измельчал, что тебе, наверное, такое даже в голову не приходило.

— Маша, ты уходишь в дебри, — осекаю её, а сам внутренне бешусьот сказанного. — Я спросил тебя о другом: как давно и куда уехала моя семья?

Цокнув языком, Маша недовольно мотает головой, вздыхает. А потом выдаёт такое, что мне хочется кулаками расхерачить здесь все стены.

— К адвокату они уехали, — простодушно поясняет она. — К тому, который помогал Алисе иск составлять. Толковый мужик такой, знаешь. Молодой. Моложе, чем ты, кстати. И приятнее намного. Я Алисе сразу сказала: «Такая корова нужна самому!». И, знаешь, она, похоже, прислушалась.