Книга Сдавайся, страница 43 – Наталья Юнина

Как только я заканчиваю размазывать крем, сразу порываюсь вернуться на плед, завернувшись в «спасательный круг» под названием полотенце, но Крапивин ловит меня за запястье.

— Куда собралась?

— Хорошо бы домой, но на плед.

— Только после того, как намажешь меня всего, — это он намекает на то, что я должна мазать ему грудь?

— А сами с передом не справитесь?

— Зачем, когда есть ты?

Я понимаю, почему он это делает. У всего есть последствия. Если бы не мой язык, сейчас бы я тихо делала вид, что спала, придумывая, как и когда растворить снотворное.

— Нет. Ты делаешь это не в качестве наказания за царапины или за то, что говоришь то, чтобы вывести меня из себя, — поднимаю взгляд на его лицо. — И молчание тебе не поможет. Если я захочу, а я захочу, потому что мне это нравится, ты будешь делать то, что выведет тебя на эмоции.

Сволочь. Сейчас бы взять что-нибудь потяжелее да огреть по башке.

— Кадило достать?

— Чё?

— Ну, ты же хочешь дать мне чем-нибудь по голове. После того, как ты меня отпела святым Самсоном, надо иметь все церковные атрибуты, — не хочу знать, как он это делает. Не хочу! — Да у тебя все на лице написано. Несмотря на то, что твой возраст является недостатком в нашем с тобой общении, в данном случае это твое преимущество. Взрослая умная женщина будет вести себя сдержаннее и у нее это будет выходить куда искуснее. Ты же, несмотря на то, что пытаешься себя остановить, не получается. Молодость она такая. В этом есть своя прелесть.

И только выслушав его речь, до меня доходит.

— Это мой возраст является недостатком?

— В нашем случае, да. Никогда не понимал прикола взрослым мужикам жениться на малолетках. С вами совершенно не о чем поговорить. Но в тебе что-то есть.

— Ой, дядь Ярик, если следовать вашей логики, то вам надо старуху в жены. Такого задр… задрапированного в занудство и ОКР мужика вытерпит точно такая же чокнутая бабка.

— У меня нет ОКР.

— Да ладно? Проверим, когда я на кухонных ящиках оставлюотпечатки пальцев.

— Любовь к чистоте не признак патологии.

— Ага, угу. Бабке вашей будете втирать. А нормальным мужикам есть о чем поговорить с малолеткой.

— Нормальный это твой отец, который выбрал твою мать в качестве жены, когда годился ей в отцы?

— Не смей трогать ни моего папу, ни маму. Понял?

— Ой, какие мы грозные, когда трогают родителей. Правильно, родители это святое.

Ничего не отвечаю. Молча выдавливаю крем на руку и кидаю упаковку на плед. И все. Ступор. Ну что ж так тяжело-то? Это просто тело! Ладно, кого я обманываю. Это не просто тело. Во-первых, это его тело. Во-вторых, только люди, находящиеся в отношениях мажут друг друга спереди. Это… это… ненормально.

— Утоли мое любопытство. Когда дело дойдет до секса, ты гондон так же долго будешь натягивать? — это происки моей разгулявшейся фантазии или он действительно сейчас это сказал?!

— Что?

— Мажь меня, София Вячеславовна. Вот что.

Даже если мне это не показалось, ступать на скользкую дорожку, продолжая эту тему — слишком опасно.

Невероятными усилиями заставляю себя прикоснуться к его телу. Чувство такое, что ладони обдает кипятком. Надо абстрагироваться, но не получается. Лицо моментально заливается удушающим румянцем, стоит мне только начать размазывать крем. Жаль. Очень жаль, что тело у него твердое. Так и вижу, как он упивается моим смущением. Мне не нравится происходящее. Но еще больше мне не нравится то, как он на меня смотрит. Мне не нужно задирать голову на его лицо, чтобы понять куда он пялится.