Книга Мои порочные мажоры, страница 42 – Бетти Алая

Я всегда ржу над этой фразой, поскольку моего деда тоже звали Алан. И мы с папашей словно зеркалка. Прохожу в его тёмный пафосный кабинет. Судья Горин сидит, окруженный кучей бумаг.

В своих любимых очках.

— Здравствуй, отец, — сдержанно здороваюсь, встаю напротив его стола, — есть разговор.

— Ну, — он даже не смотрит на меня, — Риту не отдам, она в летнем лагере.

— Я знаю это, — цежу сквозь зубы.

— Тогда что нужно? Деньги? Я в этом семестре уже переводил за обучение.

— Помощь мне нужна, — мне стоит неимоверных усилий произнести эту фразу.

— Какая?

— Засадить пару ублюдков.

— Куда ты вляпался?

Всё это время он рассматривает какие-то бумажки, а со мной говорит так, словно я его секретарша. Бесит!

— Никуда. У нас в универе проблемы.

— Ты прогуливаешь? — его ледяной тон выводит меня из себя.

Сжимаю руки в кулаки и понимаю, что отступать уже некуда. Я должен защитить свою двоечку. Даже, если придется переломить хребет собственной гордости.

— Нет, не прогуливаю. У нас…

— Тогда обратись в ректорат, — заявляет он, — а теперь извини, Алан, у меня куча работы.

Вылетаю из его кабинета, отчаянно борясь с желанием разнести там всё. Вернувшись в машину, постепенноуспокаиваюсь. Гляжу на фотографию нашей двоечки. Да, ту самую.

Красотка. Зашифровал данные так, чтобы лишь я мог открыть фото. Зря что ли, учусь на программиста?

— Ал! Ты где витаешь, блядь? — Гоша заглядывает мне в глаза, — мы тут типа план продумываем.

— Уже всё продумали, — фыркаю, — идёшь в туалет, мы с Гошей ловим нашего моралиста Баева. Он доложит, куда надо и дело в шляпе. Будаев придет, увидит новенькую и…

— Ясно, — Альбина выбрасывает окурок в мусорку, — мне бы таких защитников. Может, и не стала бы танцевать в злачных местах.

— Знаешь, никогда не поздно всё изменить, — улыбаюсь, вспоминая, какими мы с Гошей были раньше, — расскажи Афоне правду, и он тебе поможет.

— Помог уже, — смеется девушка — ну что, погнали? Мне ещё надо сына из садика забрать перед сменой.

Альбина поправляет короткую юбку. Выскальзывает из подъезда, затем направляется к выходу. Мы же возвращаемся в машину и настраиваем оборудование. На это уходит минут тридцать.

— Опа! Баев! Сейчас запущу цепную реакцию, — пока настраиваю сигнал, Гошан выскакивает и догоняет крысу всея курса Андрея Баева.

Тот так отчаянно блюдёт нравственность и соблюдение правил в универе, что даже не замечает, как сильно этим вредит. Азаров что-то говорит ему, а я заканчиваю настройку.

В общем, спустя два часа, в самый разгар первой пары, начинается действо. Только вот совсем не то, на которое мы рассчитываем…

— Отпустите! Что вы себе позволяете?! — в наушнике звучит голос Юли, — ААА!

— Блядь! — ругается Азаров, затем выскакивает из машины.

Я бросаю всё и бегу за ним. Сердце колотится где-то в висках. От страха за двоечку. Мы игнорируем охрану, перепрыгиваем через турникет. Адреналин наполняет вены.

Подбегаем к туалету. Там уже собралась небольшая толпа студентов. И Альбина.

— Разошлись, блядь! — рычит Азаров, затем со всей силы наваливается на дверь.

— ОТПУСТИТЕ! — слышится любимый голос из-за двери, — ДА КАК ВЫ СМЕЕТЕ?!

Мы впадаем в ярость. Разбегаемся и колотим по двери со всей силы. К нам присоединяются одногруппники. Они все любят Юлю и готовы её защищать.

Бах!

Дверь всё-таки распахивается. Перед нами открывается совершенно неожиданное зрелище. Юля нависает над Будаевым, в ее тонких пальчиках туфля с окровавленным каблуком.