Книга Твоё наказание, страница 64 – Лариса Акулова

Наконец машина останавливается окончательно. Соколову вытаскивают из салона, и она ведет носом, пытаясь почувствовать хотя бы запах того места, в котором оказалась. И ей это удается. Она различает то, что чувствовала долгие годы в начале лета — тяжелый запах роз, что посадила мама в саду их дома, когда ещё жила со своей семьей, а не в психушке. Его Нелли ни с чем не перепутает, ведь сколько лет она страдала, нюхая отголоски чужого существования. Стало быть, притащили её к отцу. Это осознание убивает. Она всякого ожидала от родителя, но не такого ужасного отношения к собственному ребенку и ещё не рожденному внуку. «Какой же урод. Лучше бы я родилась у бомжей, чем у такого мудака, что обращается с дочерью, словно с мусором», — это даже не разочарование охватывает Нелли, а какое-то другое, новое, чувство, словно падает с огромной высоты и вот-вот разобьется. Если только раньше ей кто-нибудь действительно голову не разобьет трубой, посчитав, что она свою роль выполнила в этом мире, пора бы и на покой уйти.

Соколову заводят в дом, и теперь она окончательно уверяется, что оказалась в родных пенатах — количество ступенек совпадает с подвалом, а на последней из них она чувствует выемку, которая появилась, когда ещё совсем девчонкой молотком ради интереса постучала по ней. Тогда знатных люлей отхватила от отца, как иронично, что вспоминает об этом в подобной ситуации. Когда Нелли усаживают на стул, а затем ещё и руки застёгивают ремешками, она понимает, что многого не знала о своем отце: оказывается, у него есть такая же комната пыток, каки у её мужа, и теперь ей не посчастливилось в ней оказаться. Только вот в голове у девушки бьется всего одна мысль: за что? Что она такого сделала, чтобы заслужить подобное отношение? Ей казалось, что она уже не принадлежит к семье Башаровых, он ведь сам об этом сказал, отрекся несколько раз, а теперь вдруг решил притащить в пыточную среди ночи, напугав так, что девушка чуть не получила инфаркт. А уж самый настоящие синяки и гематомы наверняка успели появиться на её нежной коже.

— Снимите мешок, — слышит она голос отца, все ещё не веря в происходящее.

Грубая ткань скользит, открывая Нелли то, чего она боялась: тот самый подвал с вином, в котором она частенько проводила вечера, ещё живя в этом доме. Теперь же здесь все переоборудовано: стеллажи с бутылками исчезли, зато появился прозекторской стол, целый набор ножей на стене, которые даже со стороны выглядят очень острыми, а также яркая лампа, что слепит девушке глаза. Но она получает даже краткий миг удовольствие — наконец-то может дышать нормально. Однако, говорить не решается.

— Итак, дочка, вот ты и дома, — Ахмад Русланович ничуть не изменился после её отъезда, все также статен и красив, не смотря на возраст. Сверлит своего ребенка взглядом, неизвестно что пытаясь найти в чужой внешности. — Соскучилась?

— А отвечать можно не боясь затрещин? — не может не съязвить она. Страх все-таки придал сил.

За это высказывание получает очередной тычок под ребра. Вскрикивает от боли и с ужасом видит, как на лице отца расцветает улыбка. Тот наслаждается болью дочери, её страданиями. Нелли закрывает глаза, чтобы не видеть чужого удовлетворения, что, оказывается, все ещё может ранить её. Где-то внутри измученного тела живет девочка, которая любит своего папу. А вот он её, судя по всему, нет.