Книга Король Запада, страница 5 – Лариса Акулова

Комната, в которую её приводит секретарша потенциального жениха, оказывается такой же мрачной, как и мужчина. Пусть и просторная, но заставленная мебелью: кровать, шкаф, стол, несколько стульев, пара кресел, магический шар прямо посередине спальни на специальной подставке. Окна занавешены тяжелыми шторами. Эрия подходит к ним, отодвигает, упуская солнечный свет, и закашливается от того облака пыли, что поднимается от ткани в воздух. «Ох уж эти мужчины, всё в делах и в делах, а сами даже о простейшем уюте в своем доме не могут позаботиться», — думает девушка со смешком, понимая, что, если она решит тут задержаться, то придется самой заняться подобными вещами. Лишь бы л'Валд понял, что её место не только у плиты, но и в мастерских, которые она любит, ведь это её страсть — изобретательство.

Сидеть скучно, поэтому, пытаясь хоть как-то скрасить времяпровождение, Эрия начинает ходить от одного предмета мебели к другому, отмечая довольно, что хоть они и выглядят древними и старыми, но при этом чистые и тщательно обработанные маслом, обивка новенькая, будто недавно сменена, значит, её поселили не на отшибе, а в подходящие для неё комнаты, что не может не радовать. Если бы Раад наплевательски отнёсся к собственному желанию пригласить девушку погостить, она бы ему это не простила, потому что даже малейшую каплю самоуважение всё-таки имеет, а жизнь в королевской семье научила тому, что некоторые границы нужно соблюдать, пусть даже и в выборе комнат для девушки, которая не факт, что станет членом семьи. Это банальная вежливость, этикет, который прививают детям с первых их дней жизни на Материке. Ей и самой пришлось привыкать, ведь родилась и росла она нев этом мире, но какая-то неведомая сила притянула разум умирающей изобретательницы, видимо, посчитав, что она здесь необходима.

На самом деле, так и оказалось, Эрия была в шоке, когда попала в это магическое средневековье. Пришлось ей показать, что люди могу жить в большем комфорте, например, первым изобретением стали самые обыкновенные маникюрные ножницы, которые она подарила матушке, души не чаявшей в младшей дочери. Той понравилось, что собой можно занимать без Магии, просто наслаждаясь процессом. Подобных мелочей девочка тогда наклепала немерено, объясняя любопытствующим взрослым, что это же легко и просто. Но, когда она вступила в подростковый возраст, и принесла в этот мир знания о вещах посерьезнее, её родители уже не могли закрывать глаза на правду. Признали, что та наверняка Приходящая, но не сдали Совету, не отреклись, однако, попросили наложить печать — секреты их королевства только их и должны остаться. Иначе нельзя. Эрия справедливо рассудила, что это защитит её, поэтому не сопротивлялась и не возражала. В конце концов, она и так мало с кем разговаривала, предпочитая посвящать все свое свободное время чертежам и экспериментам.

«Скучно», — думает она в очередной раз, устроившись в кресле. То мягкое и удобное, будто кто-то родной а объятия принял, но девушке не сидится на месте. Новое место всегда заставляло её волноваться и беспокоиться, настроение толкает на свершения. И как быть, если тут даже пергамента нет и пера с чернилами? Даже не записать ничего, не зарисовать. Разочаровывает. Но ещё тревожнее от мысли, что пока она тут прохлаждается, где-то там, в глубине Академии, решаются чужие судьбы. Ей надоедает, слишком уж деятельная натура. Дверь скрипит, когда Эрия её приоткрывает. Выглядывает наружу, никого в коридоре не замечает, видимо, л’Валд не ожидал, что его возможная будущая невеста может проявить непокорность, вот никого и не приставил охранять. Легко ступая, ал’Зида доходит до конца коридора, где находит лестницу вниз. Спускается по ней, подмечая, что та чертовски длинная, уводит всё ниже и ниже. И вскоре принцессе становится понятно, куда она ведет — в тюрьму. Иначе и подумать нельзя, когда перед глазами стоят камеры, в которых сидят самые разные существа: и люди, и нелюди. И в одной из них наг — симпатичный мужчина, едва вступающийв период зрелости. «Красивый, наверно», — делает вывод Эрия, пытаясь рассмотреть за кровью и синяками истинное обличье незнакомца. Сердце сжимается у неё, когда она видит столь прекрасное создание в подобном состоянии.