Книга Король Запада, страница 11 – Лариса Акулова

Когда мужчина вновь становится способен принимать взвешенные решения, он замечает, что и Эрия, и ль’Ву смотрят на него, как будто на небывалое чудо, такое ощущение, будто они никогда не видели медитативных техник. «Этим дурачкам ещё учиться и учиться, такое ощущение, что я единственный во всей Академии, кто развивает не только свой магический потенциал, но и старается над духовной составляющей. Всё-таки материальное это не самое важное в жизни любого мага», — думает Раад, обходя вокруг ль’Ву, осматривая его и пытаясь выявить самые сильные повреждения — с ними он вряд ли сможет двигаться, и уж тем более путешествовать на Север. Хорошо наметанным глазом замечает, что правая рука неестественно вывернута, опухла и синеет прям-таки на глазах, по цвету уже напоминая позднее ночное летнее небо, тёмное-тёмное, а пальцы и вовсе похожи на крошево, словно печенье, которые непослушный ребёнок разломал, не желая угодить матери и поесть.

«Принеси мне чистую ткань, я сама обработаю его рано», — пишет Эрия быстро, не следя за тем, чтобы почерк был красивым, сейчас совсем не до этого. Ей уже не раз приходилось обрабатывать чужие раны, ведь в королевстве, в котором она выросла, обитают драконы — не самые дружелюбные существа, когти и зубы которых опасное оружие. Удивительно, но л’Валд слушается, выходит из темницы, а возвращается очень быстро, буквально через пару минут, в руках несёт белые ткани чистого хлопка, горшочек, плотно прикрытый крышкой, но все равно пахнущий чем-то резким, ещё одно ведро воды, на этот раз без мусора на её поверхности. Ал’Зида принимается за дела, забираю всё и подходя ближе к искалеченному. Мягко касается повреждённой кожи, обмывая её, вода в ведре быстро окрашивается в красное, как будто кто-то пролил яркие чернила. Как только она окончательно перестаёт быть прозрачной,Эрия протягивает ведро обратно Рааду, как бы намекая на то, что её пора сменить. Тот уходит, и только после этого девушка решается заговорить:

— Я не верю, что ты в чем-то виноват, — шепчет ему на ухо, чувствуя смрад чужого тела. — Магия мне подсказывает, что всё не так просто, как видится ректору. Мир не делится только на чёрное и белое, промежуточные цвета тоже есть, и ты принадлежишь к одному из них.

— Я благодарен тебе за это. Давно уже никто не относился ко мне, как к равному. Но я не могу понять, почему ты не разговариваешь с ректором? Дело в магии? — Мужчине тяжело разговаривать, но он пересиливает себя, не позволяя показать слабину перед девушкой, которая так отважно вступилась за него перед королём Запада. — Кто наложит на тебе печать молчания?

— Мой отец, — коротко отвечает она и тут же замолкает, потому что в темницу входит Раад.

Он вновь ставит ведро рядом с ней и позволяет заниматься своеобразным лечением. Эрия моет, наносит мазь, бинтует, а когда заканчивает, пишет одно единственное короткое слово на бумаге и показывает его мужчине: «Спасибо». А затем пораженного выдыхает, смотря на то, как л’Валд отрывает цепи от стены и заковывает в них ль’Ву. Самая толстая из них оказывается на хрупкой шее мужчины, стягивается до красноты, так, что тому становится тяжело дышать, но он не жалуется. Раад же зачем-то начинает оправдываться:

— Можешь не пугаться, ему не больно, просто немного неприятно. Это скорее для того, чтобы сдержать его силы.