Книга Найду тебя зимой, страница 44 – Лариса Акулова

Хочется вслух сказать о том, что она в последние недели не слишком-то напрягалась, но я сдерживаю порыв. Уверен, если посмею так поступить, то уже через несколько минут окажусь на улице, по щиколотку в снегу и без одежды — с этих девчонок станется меня выкинуть, словно нашкодившего щенка. Поэтому вместо этого я предпочитаю молча улыбнуться и пойти на кухню, ведь кому-то же надо будет кормить гостеприимных хозяев. Раз уж они решили сегодня лениться, надо мне продемонстрировать все свои навыки, умаслить их максимально, чтобы на меня Нина перестала смотреть волком.

Я чищу и жарю картошку на сале, готовлю легкий салат с крабовыми палочками и кукурузой, делаю маленькие тарталетка с сыром «Филадельфия» и красной рыбой, а как заключающий штрих, финальный — мариную мясо и жарю шашлыки. Все это я даже не воспринимаю за труд, мне приятно думать о том, что Нинель буквально из моих рук будет есть. А еще, проделывая все эти манипуляции с продуктами, я вспоминаю аккуратные стопы на коленях Ольгиной и невольно возбуждаюсь. Именно это возбуждение и подталкивает меня стараться еще больше.

К вечеру мы все утомляемся от того, что бесцельно пялимся в телевизор и объедаемся всякими снеками, вредными для организма, но такими вкусными, что пальчики оближешь. На душе у меня хорошо, давно вот так вот я не проводила время, когда можно просто обо всем позабыть и расслабиться. Оля, как и я, валяется на диване, Майя то читает, то музыку слушает, то с Федором болтает, а вот мужчина удивляет меня сильнее всех — берется играть в нашего личного повара.

Оказывается, Победин за годы жизни научился чудесно готовить, и после всех вкусностей я себя чувствую скорее колобком на ножках, а не человеком. Странное, но приятное ощущение. Я даже сонно клюю носом у камина, думая, что так и проведу ночь в теплом местечке, пригревшись, будто кошка, около огня. Но планы неожиданным образом портит (а, может, и нет) Федя. Когда спускается ночь, он внезапно поднимается со своего места, становится перед нами тремя и голосом заправского диктора сообщает:

— Я подумал, что нехорошо будет, если я приеду к вам без подарка, да и неудобно это как-то. Поэтому придумал кое-что, что вам, надеюсь, понравится.

И начинает одеваться. Я сонно разлепляю глаза и спрашиваю, недоумевая:

— Только не говори, что ради подарка нам придется выйти на улицу. Ведь не надо? — подозреваю, что в моем голосе мольба, но ничего с этим поделать не могу, слишком уж мне не хочется вставать со своего места. Тут так хорошо, так уютно, а на улице снова вьюга, вон как завывает, что я даже через двойной стеклопакет слышу. Но Федор ухмыляется, и я осознаю, что встать придется, особенно, если учесть, что Майя уже побежала собираться. — Какой же ты все-таки жестокий.

Покряхтывая, поднимаюсь с нагретого местечка, обставляю чашку с глинтвейном, скидываю плед и потягиваюсь, разминая слегка затекшие конечности. Прямо так, на домашний костюм, натягиваю угги и куртку Оли, которую она дает мне со своего щедрого плеча, заматываю шею длинным ярко-зеленым шарфом, а голову укрываю теплой шапкой на норке, которая когда-то стоила мне двухмесячной зарплаты. И только после этого делаю смелый шаг на улицу.

Снег порывистым ветром тут же валит мне в лицо, обжигая холодом. Руки, не защищенные перчатками, хочу было засунуть в просторные карманы, но Федор меня останавливает, отдавая свои кожаныеаксессуары для рук. Они слишком большие для меня, но я все равно их беру — сейчас совсем не время для вредничания.