Книга Найду тебя зимой, страница 26 – Лариса Акулова

Я не особо спешу просить Победина о помощи. Для начала решаю, что понаблюдаю за поведением Петра. После того, как я его оставила в кафе, тот удивительным образом не объявляется: не звонит, не пишет и даже у КПП не поджидает, чем раньше постоянно грешил. Меня это настораживает, поэтому я прошу Майю одну никуда не ходить.

Вначале она возмущается до глубины души:

— Ма, я взрослая уже! Ну что ты начинаешь? Как я вообще в глаза подругам посмотрю, если ты меня везде будешь сопровождать⁈

Как и любой подросток, дочке ничего не страшно. Раз она считает себя взрослой, значит, и говорить мне придется с ней соответственно.

— Просто молча делай то, о чем тебя просят. Жить хочешь?

— Что ты такое говоришь? С чего бы мне не захотеть. И что случилось, если ты мне угрожаешь? — Майя принимает оборонительную позицию.

— Это не я угрожаю, а, возможно, Петр, — ну вот, всё карты перед ней раскрываю.

— Дядя Петя? Да быть не может!

Упс, а вот об этом я и позабыла. Иванов же всегда был добр к моей дочери. Всякий раз, видя её, дарил игрушки, а когда пару раз я не могла с ней побыть, водил и в кино, и в цирк, и в театр кукол. Для Майи Петр человек хороший, вот почему она теперь не понимает, почему я ее пугаю. Что ж, придется в объяснениях зайти еще дальше. Она же ВЗРОСЛАЯ.

— Мы с ним расстались.

— Вы разве встречались? — задает девочка логичный вопрос.

— Типа того. Но теперь я приняла решение, что наше с ним общение надо прекратить. Ты знаешь Петра как доброго дядюшку, покупающего тебе все на свете, а вот я — как слегка маниакального человека, который неизвестно на что способен. Посему, милая, очень тебя прошу, только со мной или Олей куда-то ходи, в крайнем случае вызванивай бабушку, у нее как раз сейчас отпуск, — своего брата я специально не упоминаю, потому что тот за пятнадцать лет ни капли не изменился, как был разгильдяем и пофи-гистом, так и остался. Он точно не сможет защитить мою любимуюдочку. — Ты меня поняла?

— Да, мам, — недовольно соглашается та.

Вот и договорились. Все-таки я не так часто прошу её о чем-либо.

И только после этого я зову на встречу Федора. Тот, вначале радостно улыбающийся, очень быстро после моего рассказа становится мрачным. Похоже, он и не подозревал, в какую на самом-то деле серьезную ситуацию я попала, наверно, думал, что я тут на розовых облаках летаю. Он пересаживается ко мне поближе, берет мою руку в свою, крепко её сжимая. И от одного лишь этого простого жеста мне становится куда легче.

— Больше тебе не надо думать об этом ненормальном, — тихо, но твердо, говорит Федя. — я разберусь. И будет лучше, если на несколько деньков ты переберешься к подруге или матери. Не высовывайся, не выходи из дома лишний раз, и Майю всегда держи перед глазами. Я тебе напишу, когда все кончится.

— Не хочу тебя напрягать своими проблемами, — мне и впрямь стыдно, что вначале посылаю его, а теперь прошу об одолжении. Но ведь вроде бы Победин именно этого и хотел.

— Нин, ну что ты такое говоришь. Пусть мы и расстались, но ведь не чужие люди друг другу. Не волнуйся, просто доверься мне, — мужчина беззаботно принимается за оладушек, политый сгущеным молоком, отступив от своей строгой диеты.

Да уж, теперь мне еще и стыдно становится, ведь, учитывая общую дочь, мы и правда не чужие люди. Только вот Фёдор об этом не знает.