Книга Преклонение, страница 25 – Ирина Шайлина

— Потому что я трахал тебя всю ночь, — ответил Артём зевнув. — И очень устал.

И потянулся, рубашка натянулась на груди. Мне краска в лицо бросилась — ну, вот как на него злиться? Никак не возможно это точно. Его хотелось только целовать. Много, часто, всегда. И касаться этого шрама на губе языком, от этой мысли меня в жар бросало, бросило и сейчас.

После обеденного перерыва я вызвала к себе Свету. На столе разложены бумаги. Многие из них исписаны моей рукой прямо поверх напечатаных слов. Монитор компьютера мерно мерцает, на нем тоже цифры. Это моё поле работы. Кроме… Торопливо сметаю один лист в ящик стола. Там лишнее, что не должно быть здесь, что не должна увидеть Света и кто либо другой.

Потому что мне снова хочется рисовать и я не смогла себе в этом отказать. И весь день урывками между других дел этот лист покрывался равными серыми линиями. Они, линия за линией, такие невзрачно грифельные рождали жизнь. На листе лицо спящего Артёма. И он правда, словно спит. Словно по настоящему. Кажется, откроет сейчас глаза и скажет — Рит, куда собралась? Время детское, лезь обратно в постель немедленно, иначе выпорю. И я бы полезла и счастлива была…

— Что-то не так? — вернула меня в реальность Света.

И окинула взглядом всю вакханалию документов. Казалось, что в них царит полный хаос, но я чётко видела систему. Здесь я, как дома.

— ОтдамАртёму, — задумчиво сказала я.

Света округлила глаза. Ещё раз посмотрела на документы. Осторожно потрогала крайний к ней листочек зачем-то. Отступила на шаг.

— Маргарита Витальевна, — максимально корректно начала она. — Они же дважды перезаложены. Несколько собственников. Да ещё и… Артём не вытянет.

Дело и правда было непростым — слияние с очень проблемной маленькой организацией, но компании в будущем сулило барыши. Я взялась за него проклиная себя. Сознательно взялась.

— Ничего, — оптимистично отозвалась я. — Ему нужно взрослеть. А мы с тобой присмотрим, правда?

Света покачала головой. Из кабинета мы выходили вместе, я видела, как она сочувствующий взгляд бросила на Артёма. Ничего, она будет на моей стороне, она же не хочет, как Яна, уехать вот в эту же выкупаемую организацию в промышленной зоне, и каждое утро добираться до работы два часа. Думаю Яне это не нравится.

— Артём, — поманила я пальцем к себе.

Он не испугался, нет. Обрадовался, глупый. Как мальчик несмышленый. И глаза загорелись. Ещё бы, лично провести и закрыть такой важный и сложный проект! Это же сразу из грязи в князи. И перед папой сколько очков! Да ещё и не выпрошенных, а честно заработанных. Одно слово — глупыш.

— Я один буду? — спросил он.

Сейчас он был не Артёмом, наглым и бесшабашным, который так наплевательски владел моим сердцем. Он был жеребцом впервые выпущенным на настоящие скачки. Он горы был готов перевернуть и всех порвать. И если бы я сказала один, он бы все один и сделал. Обрадовался и этому.

— Не сможешь один, — со снисходительной улыбкой сказала я. — Там волокиты много, зароешься в бумагах. Дам двух человек в помощь.

Он улыбнулся, да так задиристо, словно на мгновение вернулись в те дни нашего знакомства. Перегнулся через стол и поцеловал меня в губы.

— Спасибо, — сказал он. — Ритка, ты просто мего!

У меня сердце дрогнуло. Может, передумать? Может, оставить все, как есть? Разве плохо? Но все это было слишком зыбко. Ехала домой, думала об этом. Поднималась в лифте. Принимала душ. Вышла из кабинки, оставляя на плиточном полу следы и капли воды. Завернулась в полотенце. Мельком глянула на себя в зеркало — ничего нового. Разве только словно красивее стала. И мокрые волосы мне идут. И белое полотенце. И даже робкая улыбка мне идёт тоже.