Книга Клушка, страница 24 – Ирина Шайлина

Так и стоял в прихожей с собакой в руках, а тот извивался всем жирным тельцем, пытаясь освободиться и пойти проверить чем так вкусно пахнет. Я хотел того же. Днем я перехватил дорогой, но невкусный бизнес ланч в одном из кафе и с тех пор порядком оголодал.

— Готовлю, — сказала разгорячённая Татьяна. — Говядина Веллингтон, картофельное пюре и салат. Да отпустите уже собаку, Тимофей.

Собаку я отпустил, предварительно вымыв ему лапы после прогулки. Из кухни одурительно пахло, из гостиной звуки мультиков — я словно в параллельную вселенную поймал, и оказался в вариации жизни себя семьянина. Того Тимофея, что не зарабатывал деньги сутками сидя за компом, а взял и женился после института.

— Ужин готов! — крикнула Татьяна. — Есть вариант с грибами и без!

С гостиной выбежал Ванька, поздоровался на ходу, загремела посуда. Я не без опаски прошёл на кухню. Что сказать — это было восхитительно. Говядина была той идеальной степени готовки, когда сердцевина нежная, розовая и сочная, но без крови. Тесто — хрустящее снаружи и нежное изнутри. Грибной соус, а пюрешка — я даже не знал, что она может быть такой нежной. Я даже не знал, что обычный салат из помидоров и огурцов может быть таким вкусным! Наверное в тот момент я понял фразу — путь к сердцу мужчины лежит через желудок. К счастью, мозг у меня ещё работал, поэтому влюбляться я не спешил, но к Татьяне изрядно подобрел.

— Вкусно? — спросила она.

Она сидела, подперев щеку ладонью и смотрела, как мы с Ваней дружно стучим вилками, уничтожая ужин.

— Очень, — хором ответили мы с набитым ртами.

Она улыбнулась. Послеужина потянулась было убирать посуду, но я ее остановил.

— Я рос среди кучи женщин, — сказал я. — И в меня с детства вбили, что если кто-то тебе приготовил еду, будь добр, помой посуду сам.

— О, — растерянно отозвалась Таня.

Встала в сторонке, наверное ожидая, что я сейчас все испорчу и сломаю. Нет, я десять лет жил один, и пусть не умел готовить такое восхитительное мясо, бытовым инвалидом не являлся. Я стряхнул крошки с тарелок, установил их в посудомойку, вытер стол, столешницу и раковину. Затем дотянувшись ногой включил пылесос и тот бойко зашуршал по полу.

— Вот и все, — сказал я.

— Вы молодец, — похвалила меня Татьяна, словно я ее дошколёнок сын.

— Вы не уедете сегодня, да?

После восхитительной говядины я немного подобрел и уже не испытывал всесокрушающего раздражения.

— Мне некуда, — тихо ответила она.

Я вздохнул — это было ожидаемо.

— Ладно, оставайтесь до завтра, — махнул рукой я.

Из под стола сердито тявкнул Триггер — он тоже обожрался говядины и теперь протестовал против пылесоса, который пытался спихнуть его с места. Как семья, подумал я, и испугался этой мысли.

— На завтрак оладушки, — устало сказала я.

У меня было куда больше свободного времени, чем дома, и спать я легла гораздо раньше, потому что не знала чем занять себя в чужой квартире, но я не выспалась. Я проплакала всю ночь. Отупение, шок, первые эмоции остались позади и на меня тяжкой волной обрушилось осознание. Это происходит по настоящему. Прежней жизни не будет. Мы с Ванькой остались совершенно одни.

— С вареньем? — спросил Ванька.

Оладушки он любил именно с вареньем.

— Откуда тут взяться варенью? — удивилась я разведя руками.

Несмотря на некоторую недоделанность квартира производила ошеломляющее впечатление. В таких я ни разу не была. Наша квартира тоже была хороша — просторная, с большой кухней, но здесь… здесь все было так дорого и изысканно, пусть и пусто, что такому простому продукту, как варенье, взяться было неоткуда.