Книга Клушка, страница 11 – Ирина Шайлина

Малец кивнул, задумался о чем-то. Затем исчез, я удовлетворенно кивнул сам себе, и снова закрыл глаза, млея на утреннем солнышке, Триггер так вовсе похрапывал. Идиллия длилась минут десять, затем снова раздался голос мальчика.

— Вот, — сказал он, вновь вынуждая меня открыть глаза.

Он стоял передо мной с жопкой краковской в одной руке, и с какой-то тряпкой в другой.

— Что это?

— Это колбаса, чтобы собака стала гениальной, а это мамин шарфик.

Шарфик он развернул, демонстрируя во всей красе. Я тут же убедился, что ребенок той самой сумасшедшей — тонкий, возможно когда-то красивый шарфик был застиран вусмерть, имел на себе десяток зацепок и фиолетовые поблекшие цветочки.

— Зачем шарфик то?

— Мама тут кольцо потеряла, на площадке, из-за этого плачет часто. Ещё бабушка на нее ругается… сейчас ваш пес понюхает шарф, узнает мамин запах, и найдет колечко.

Колечко Триггер ни за что бы не нашел, а вот запахом Краковской заинтересовался, храпеть перестал, вытянул лысый, с кисточкой на конце, хвост, смотрел напряженно и с надеждой. Я бы отослал мальца прочь, но… его светлые глаза были распахнуты и смотрели на меня с таким ожиданием, а в них — столько веры и надежды. На меня пожалуй, никто ещё так не смотрел, никогда.

— Давай попробуем, — взял у ребёнка шарф. Зачем-то сам понюхал, словно подведи нас Триггер, сам найду. Шарф пах стиральным порошком и чуть заметно цветочными духами. Дал его понюхать Триггеру. — Ищи.

Тот помахал хвостом и потянулся к колбасе.

— Ну нет, — поднял руку с колбасой повыше мальчик. — Сначала кольцо, потом колбаса, как и договаривались.

Триггер обиделся, сел на жопу и отвернулся в сторону, отказываясь на нас, злых, смотреть. Распахнутые детские глаза наполнились слезами, вот черт. Я бы сам сбегал купил кольцо, чтобы ребенок не плакал, но знать бы, как оно выглядело, и размер не знаю, да и неправильнопоймут начни я ребёнку со двора золота таскать.

— Он просто не ищейка, — начал оправдываться я.

— Ничего страшного, — вздохнул мальчик. — Он все равно хороший.

Хорошим Триггера называла только моя мама, услышав знакомое, приятное слово он замахал хвостом, снова понадеявшись на колбасу. Колбасу мальчик ему скормил, а затем понуро поплёлся к подъезду.

Случай на площадке я постарался выбросить из головы, к обеду уже с этим справился, благо хлопот после переезда хватало. Второй раз гулять с Триггером я пошёл уже к вечеру, в лёгких сумерках. Вечер теплый, народу на улице не в пример больше, чем утром, поэтому гуляли мы по пустырю, а двор запруженный детьми и мамочками лишь пересекли.

Но Триггер сначала увлёкся чьей-то жирной таксой, затем понесся к песочнице, я следом за ним — мамочки негативно реагировали на животных в зоне игр малышей, я их понимал.

Просьбами и почти пинками с песочницы я собаку вытурил, и тогда понял, что у этого подлеца что-то во рту.

— Ах ты зараза, — выругался я. — Опять что-то с земли жрешь! Ну-ка, выплюнь!

Выплевывать свою добычу Триггер отказался и шустро понёсся в сторону перебирая жирненькими лапками. Собаку я догнал, сгреб в охапку, осторожно нажал на челюсти, вынуждая открыть рот.

— Да быть такого не может, — пробормотал я.

На моей ладони, мокрое от собачьей слюны, с налипшими на него песчинками, лежало золотое обручальное колечко.