Книга После развода. Кризис 40 лет, страница 3 – Лена Грин

Сделала глубокий вдох, как учила Женю, когда у него были панические атаки. Ирония была настолько горькой, что я чуть не задохнулась.

Телефон снова завибрировал, и я отключила звук. Пусть нервничает, пусть переживает. Пусть катится к чёрту, предатель.

— Мам, это ты? — Соня выглянула ко мне, и я натянула маску нормальной матери.

— Привет, солнышко, — поцеловала её в макушку. — Как дела? Что там в школе?

Я дала ей тему, зная, что она сейчас включит поток новостей, и нужно будет только поддакивать. На большее я сейчас не годилась.

— Помнишь, я про Кристину говорила? Ну, новенькая.

— Ага.

— Она классная!

Я смотрела на неё, улыбаясь натянутой, деревянной улыбкой, и слушала вполуха. Её слова доносились будто из-за толстого стекла.

В голове гудело только одно: «Папа теперь с другой. Как я тебе это скажу?»

— Мам, а ты чего такая бледная? — Соня нахмурилась.

— Устала, родная. Работа. — я прошла на кухню и налила себе воды. — Очень рада за тебя и Кристину. Это здорово, что ты нашла подругу.

Нужно дотерпеть до завтра. Отправлю её на выходные к бабушке, а там… Там нам с Женей всё-таки придётся поговорить.

Я взялась разогревать ужин, и сегодня обычные действия требовали нечеловеческих усилий. Я чувствовала себя роботом, запрограммированным на функцию «мать».

— А папу ждать не будем?

— Папа сегодня задерживается. У него срочные дела, — удивительно ровно соврала я.

Очень срочные. Празднует, наверное, избавление от жены. Больше не нужно врать и изворачиваться. Наверняка, в постели кувыркается.

Соня что-то бормоталапро домашнее задание, я почти не прикасалась к еде, гоняя горошину по тарелке. После ужина она убежала к себе, и я выдохнула.

А потом что-то дёрнуло меня пойти в спальню, оставив посуду немытой. Я сорвала с постели покрывало и принялась сдирать постельное бельё. Он спал здесь со мной после своих свиданий с этой девкой.

Он трогал её, а потом этими же руками касался меня. Приходил и ложился рядом. Как оборотень, притворялся любящим мужем.

На простынях оставался запах его парфюма, такой знакомый, родной и ненавистный.

Я собрала всё это комом и запихала в корзину для белья. Хотелось крушить, ломать, разрушать. Как он разрушил моё доверие. Наш брак. Пятнадцать лет! И он променял меня на эту дешёвку.

Я не знала, кто она, но ненавидела всем сердцем. Она знала, не могла не знать. А даже если нет…

В шкафу я схватила его рубашки скопом и бросила на кровать, достала чемодан и запихала всё вместе. Туда же полетели его брюки и свитера. Выгребла из комода его носки, трусы, пусть катится. Пусть забирает всё и убирается к чертям.

На телефон сыпались сообщения. Беззвучно мигали и исчезали непрочитанными.

Подонок. Пятнадцать лет. Последний вообще был адом. Я боролась за него с этим чёртовым поперечным миелитом. Он мог умереть, мог остаться на всю жизнь инвалидом.

Он на ногах! Он полностью победил болезнь. Потому что я не сидела, сложа руки. Да, ему есть, за что меня благодарить. И пусть не делает вид, что это не так.

«Так поступила бы каждая». Не каждая. Я видела, как люди опускают руки.

У него был бонус. Жена — администратор в частной клинике. Я выбивала ему лучших врачей, которым было не всё равно.

Лучшую реабилитацию, методы, которые действительно помогали. Я не обращала внимания на его мужские капризы. Не будь меня рядом, не будь рядом Сони, он бы сдался. Сразу, как только понял, что легко не будет.