Книга После развода. Кризис 40 лет, страница 11 – Лена Грин

— Конечно, Жень.

Он ушёл к Соне, а я осталась на кухне, чувствуя, как вся эта накипь, весь осадок, опустившийся на дно, поднимается во мне снова.

Нет, надо что-то с собой делать. Он всё равно вернётся в жизнь Сони, он её любит. И как бы ни было больно, мне придётся это принять.

Музыка за стеной затихла, Соня что-то возмущённо восклицала, я не слышала конкретных слов. Слёзы тоже были. А потом они поговорили. Он пытался донести до неё свою правду, она отвечала, и постепенно всё как-то стихло.

Я пыталась занять себя, доготовила пирог, вынула из духовки, заварила чай. И когда Женя вышел, была почти спокойна.

— Юль.

— Да?

Я обернулась, увидев на его лице смесь облегчения, радости и вины.

— В общем, мы поговорили и вроде как продвинулись. Ты не против, если мы завтра с ней в кино сходим?

— Она согласилась?

— Да, ничего особенного, просто в кафе посидим, посмотрим что-нибудь, вернёмся не поздно.

— Хорошо, если она так хочет, конечно.

Я вытирала стол, больше не глядя на него. Ну вот, так оно и случается. Он снова будет рядом, поблизости.

— Надеюсь, без Лизы? — спросила слишком резко.

Он помолчал.

— Пока да.

— Пока? — я обернулась.

Женя взглянул на меня как будто с жалостью, и вот за это мне захотелось ему врезать.

— Ты же понимаешь, что она теперь часть моей жизни?

Вот этого мог бы и не говорить.

— У нас всё серьёзно, Соня постепенно привыкнет. Обещаю, что не буду торопить.

Он говорил и говорил, ещё и таким снисходительным тоном. Пришлось вцепиться пальцами в столешницу, чтобы не нагрубить.

— Завтра только мы двое, — пообещал под конец.

Я не знала, что сказать. Держи свою шлюху подальше от моей дочери? Это та правда, которую мне хотелось бросить ему в лицо. Но опускаться до ругани я не собиралась. Тем более, что пока он не нарушал границ.

— Я бы не торопилась с этим. Уверена, это последнее, чтонужно Соне.

Он сжал губы в тонкую линию, но никак не прокомментировал.

— Ладно, по одному шагу за раз.

Угу. И на том спасибо. Женя ещё раз обвёл взглядом кухню, заметил пирог, пришлось его поторопить.

— Если это всё…

Он помедлил, как будто хотел сказать что-то ещё, но не стал. Оделся и обернулся на пороге.

— Спасибо. Я понимаю, что тебе непросто…

— Не надо, Жень, со своими чувствами я как-нибудь сама разберусь.

Я закрыла за ним дверь и выдохнула. Соня выглянула, как будто специально ждала. Взглянула виновато.

— Мам…

— Что? — я притянула её к себе.

— Ты не злишься на меня? — в её голосе было столько печали…

— Сонь, за что мне на тебя злиться? За то, что ты папу любишь?

— Но он же нас предал.

— Он меня предал, зай. Это разные вещи. Можно быть плохим мужем и хорошим отцом. Тебя он любит, в этом я не сомневаюсь.

Она обняла меня, до сих пор не понимая, как это возможно. Почему можно любить дочь, но не любить жену. Я погладила её по волосам, поцеловала в макушку.

— Зато я тебя люблю, — она подняла ко мне несчастное лицо, и я улыбнулась через силу.

— А я тебя, и это главное, правда?

Три месяца… Казалось, на том ожоге, что он на мне оставил, наконец начала нарастать свежая корочка, и вот он снова её дёргает.

Но так ведь и бывает, если у вас совместные дети.

Ладно, Юля, ты взрослая женщина. Не сломалась тогда, теперь тем более не сломаешься.