Книга Развод. В клетке со зверем, страница 51 – Милана Усманова

- А если бы знала, что это насилие? - тихо спросила я. - Что бы ты сказала тогда?

Молчание.

- Мама?

- Я не знаю, - честно призналась она. - В моем мире женщины не уходят от мужей. Они справляются. Выживают. Моя мать терпела отца. Я терпела твоего отца. Не то чтобы он был... такой, как Роман. Но бывало всякое.

Я замерла:

- О чем ты говоришь?

- Твой отец никогда не поднимал на меня руку, если ты об этом, - поспешно сказала мать. - Но контроль? Унижения? Крик? Было, конечно. Я считала это нормальным. Частью брака.

Я вспомнила детство, как отец выходил из себя, если ужин не был готов вовремя. Как мать всегда говорила тише, если он был рядом. Как менялась атмосфера в доме, когда он возвращался с работы.

- Но это не нормально, мама, - тихо сказала я. - Не должно быть нормальным.

- Наверное, - в ее голосе звучала усталость и что-то еще, может быть, запоздалое осознание. - Лея, что ты сейчас будешь делать?

- Восстанавливаться, - ответила я. - Заботиться об Илье. Строить новую жизнь.

- А как же Роман?

- Что «как же Роман»?

- Он твой муж. Отец Ильи. Неужели нельзя... я не знаю... поговорить? Может быть, семейная терапия...

Я не могла поверить своим ушам:

- Мама, ты слышала, что я сказала? Он. Пытался. Задушить. Меня. Какая терапия?

- Просто... - она запнулась. - Развод - это так серьезно. Что люди скажут?

- Меня не волнует, что скажут люди, - я почувствовала, как внутри закипает гнев. - Меня волнует безопасностьмоего сына. И моя собственная жизнь.

- Конечно, - поспешно согласилась мать. - Я просто беспокоюсь. Роман влиятельный человек. У него деньги, связи...

- Я знаю, - я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. - У меня хороший юрист. И доказательства его насилия.

- Будь осторожна, - в голосе матери прозвучала искренняя тревога. - Он... изменился с тех пор, как ты ушла. Стал холодным, расчетливым. Говорит о тебе такие вещи...

- Какие?

- Что ты неуравновешенная. Что ты манипулируешь Ильей. Что он боится за твое психическое здоровье.

Точно по сценарию, который предсказала София. Классическая тактика абьюзера - очернить жертву, представить ее нестабильной, опасной.

- Не верь ему, - твердо сказала я. - Ни единому слову.

- Я стараюсь, - голос матери дрогнул. - Но он звучит так убедительно. И твой отец... он склоняется к тому, чтобы поверить Роману. Говорит, что успешный мужчина не стал бы...

- Домашнее насилие существует во всех социальных слоях, - перебила я. - Часто именно успешные, уважаемые в обществе мужчины оказываются домашними тиранами. У них есть образ, который они поддерживают публично, и совсем другое лицо - дома.

Мать замолчала, и я поняла, что она никогда не думала об этом в таких терминах. Для нее мир по-прежнему делился на «приличных людей» и «неблагополучные семьи». И Роман, с его деньгами и статусом, никак не вписывался в ее представление о мужчине, способном на насилие.

- Мама, мне пора, - я посмотрела на часы. - Я позвоню еще, но не знаю, когда смогу.

- Лея, - ее голос внезапно стал твердым. - Что бы ни случилось, помни: ты моя дочь. И я люблю тебя. Даже если не всегда понимаю твои решения.

Я сглотнула ком в горле:

- Спасибо, мама. Я тоже тебя люблю.

Повесив трубку, я еще долго стояла в телефонной будке, пытаясь собраться с мыслями. Разговор оставил горький осадок, но и что-то еще. может быть, надежду? Моя мать, продукт своего времени и воспитания, пыталась понять. Возможно, еще не поздно разорвать эту цепь передаваемых из поколения в поколение установок?