Книга Развод. В клетке со зверем, страница 47 – Милана Усманова

Илья долго молчал, затем тихо сказал:

- Иногда. По тому папе, который читал мне сказки и учил плавать. Не по тому, который делал тебе больно.

Я поцеловала его в макушку, чувствуя бесконечную любовь и жалость к этому маленькому человеку, который был вынужден так рано столкнуться со сложностью жизни.

- Это нормально, - сказала я. - Можно скучать по хорошим моментам. И злиться из-за плохих. Все чувства имеют право быть.

- Папа говорил, что мальчики не должны плакать, - пробормотал Илья. - Что это слабость.

- Папа ошибался, - твердо сказала я. - Плакать - это не слабость. Это просто способ выпустить чувства наружу.

Илья поднял на меня глаза:

- Мам, а ты плакала сегодня, когда я был с психологом?

Я удивленно посмотрела на него:

- Как ты узнал?

- У тебя глаза красные, - просто ответил он. - И когда ты плачешь, у тебя всегда потом голос немножко другой.

Я улыбнулась, тронутая его наблюдательностью:

- Да, я плакала. И это помогло мне почувствовать себя лучше.

- Тогда можно и мне? - спросил он дрожащим голосом. - Я так долго держал...

Я крепко обняла его:

- Конечно, родной. Всегда можно.

И он заплакал - тихо, судорожно, цепляясь за меня, как будто я была единственной его опорой в этом шатком мире. Я гладила его по спине, шептала слова поддержки, чувствуя, как его маленькое тело содрогается от рыданий.

Я не знаю, сколько времени мы так просидели. Но когда он наконец успокоился, то выглядел опустошенным и одновременно более спокойным.

- Лучше? - спросила я, вытирая его мокрые щеки.

- Угу, - он шмыгнул носом. - Как будто стало легче.

- Так всегда бывает, - я улыбнулась. - А теперь, может, почитаем что-нибудь перед сном?

Илья кивнул, но потом замялся:

- Мам... можно я сегодня буду спать с тобой? Как когда я был маленький?

- Ты и сейчас маленький, - я поцеловала его в лоб. - И конечно можно. Иди сюда.

Мы устроились на моей кровати, я начала читать ему сказку, которую мы взяли в небольшой библиотеке центра. Но уже через несколько страниц сын заснул, измотанный эмоциональным днем.

Я смотрела на его умиротворенное лицо, на длинные ресницы, чуть подрагивающие во сне, на пряди волос, падающие на лоб. И думала о том, как долго я позволяла этому драгоценному ребенку жить в атмосфере страха и напряжения. Как долго я была слишком слаба, чтобы защитить нас обоих.

Но теперь всё изменилось. Я изменилась. Я больше не была той запуганной, сомневающейся в себе женщиной, которая годами терпела унижения и насилие.

Я была матерью, готовой на всё ради своего ребенка. Я была женщиной, нашедшей в себе смелость сказать "нет" и уйти от тирана. Я была человеком, который начинал осознавать собственную ценность и право на лучшую жизнь.

Этот первый день свободы - со всеми его страхами, слезами, неопределенностью - был самым важным днем в моей новой жизни. Точкой отсчета. Началом пути, который мне еще предстояло пройти.

- Попробуйте вспомнить первый раз, когда вы осознали, что мужской авторитет выше женского, - голос Марины Сергеевны был мягким, но настойчивым.

Мы сидели в небольшом кабинете в кризисном центре. Прошла неделя с тех пор, как мы с Ильей обрели временное убежище. Неделя относительного спокойствия, наполненная терапевтическими сессиями, юридическими консультациями и попытками осмыслить произошедшее.