Книга Развод. Анатомия предательства, страница 38 – Милана Усманова

– Спасибо, Алексей. Как думаете, каковы наши шансы?

– Более чем оптимистичные, – ответил он. – У нас убедительные доказательства вашего вклада в бизнес Валентина Николаевича. Плюс документы о том, что он снял деньги с образовательного счета Егора. Честно говоря, я буду удивлен, если суд не встанет на нашу сторону.

Мы прошли в зал заседаний за несколько минут до начала. Валентин уже был там, с адвокатом: полным мужчиной средних лет с настороженными глазами. Бывший муж впился в меня горящими глазами, будто не узнал, как только наши взгляды встретились, я лишь слегка наклонила голову, стараясь сохранить нейтральное выражение лица, Валя неуверенно кивнул в ответ.

Заседание началось ровно в десять. Судьёй была женщина лет пятидесяти с проницательным взглядом. Она сразу дала понять, что не потерпит эмоциональных всплесков или затягивания процесса.

Алексей представил наше дело первым: чётко, по-деловому, без лишних эмоций. Он последовательно изложил историю вклада в мастерскую: как я брала кредит на своё имя, как работала сверхурочно,чтобы обеспечивать семью, пока бизнес становился на ноги, как вкладывала все свои сбережения.

Он представил показания бывших сотрудников, банковские выписки, даже тот старый ежедневник с записями обо всех вложениях. Потом перешел к вопросу образовательного счета Егора.

– Ваша честь, – Алексей говорил с тихой убежденностью, которая имела больший эффект, чем любая громкая речь, – эти средства в размере одного миллиона трехсот тысяч рублей целенаправленно откладывались супругами Громовыми для оплаты образования их сына. Об этом свидетельствует регулярность взносов, которые делались всегда после крупных заказов в мастерской или премий госпожи Громовой в больнице, а так же показания свидетелей о том, что эти деньги неоднократно обсуждались супругами именно как образовательный фонд для ребенка. Однако сразу после разрыва отношений господин Громов без уведомления бывшей супруги снял всю сумму со счета, что является недобросовестным поведением и нарушает интересы ребенка.

Валентин что-то прошептал своему адвокату, который выглядел сильно обеспокоенным.

Когда пришло время представлять защиту, адвокат Валентина говорил менее убедительно. Он признавал мой вклад в бизнес на начальном этапе, но утверждал, что последующий рост и развитие мастерской были исключительно заслугой Валентина, его творческих и управленческих решений. Пытался представить снятие денег с образовательного счета как «обеспечение сохранности средств в нестабильной экономической ситуации».

Судья внимательно выслушала обе стороны, задала уточняющие вопросы. Особый интерес у неё вызвали записи бухгалтера мастерской о моих вкладах и вопрос о деньгах на образование Егора.

– Господин Громов, – обратилась она к Валентину, – вы подтверждаете, что сняли эти деньги без уведомления бывшей супруги?

– Да, ваша честь, – ответил он, неуютно поёрзав на стуле.

– И где сейчас находятся эти средства?

Валентин замешкался, бросив быстрый взгляд в мою сторону.

– Часть из них я потратил. Но я готов вернуть всю сумму.

– Потратили на что, позвольте поинтересоваться? – в голосе судьи звучало явное неодобрение.

Валентин снова поёрзал.

– На личные нужды.

– Вы сняли деньги, предназначенные для образования вашего сына, и потратили их на «личные нужды»? – уточнила судья.