Книга Измена в 45. Моя горькая сладость, страница 34 – Милана Усманова

Эти слова, произнесённые тихо, даже как-то робко и неуверенно, должны были вызвать у меня бурю эмоций. Ещё месяц назад я бы отдала всё, чтобы услышать их. Но сейчас они лишь вызвали лёгкое недоумение.

— Правда? — я приподняла бровь. — А как же Ольга? Она знает, что ты здесь?

Его лицо дрогнуло:

— Мы… у нас с ней сейчас сложный период. Я всё чаще думаю, что крупно ошибся.

Он смотрел на меня так, словно ожидал увидеть радость, облегчение, благодарность. Словно его слова должны были всё изменить.

Но я ничего не чувствовала, кроме усталости.

— И чтотеперь? — спросила я, скрестив руки на груди. — Ты хочешь вернуться? После всего, что сделал?

— Я хочу, чтобы мы поговорили, — он сделал примирительный жест. — По-настоящему поговорили. Двадцать пять лет, Вера. Это не выбрасывают просто так.

— Не выбрасывают? — во мне начал подниматься гнев, но я сдержалась. — Ты именно это и сделал, Саша. Выбросил. В нашу годовщину.

— Я был не в себе, — он опустил глаза. — Связался с молодой женщиной, потерял голову. Но теперь я вижу, что…

— Что она оказалась не такой покладистой, как я? — я горько усмехнулась. — Не такой готовой жертвовать собой ради твоего комфорта? Или просто тебе наскучила новая игрушка?

— Вера, — он протянул руку, попытался дотронуться до моей, но я отстранилась. — Я знаю, что причинил тебе боль. Но разве мы не можем попытаться всё исправить? Ради всего, что между нами было?

Я смотрела на него — всё ещё красивого, всё ещё такого знакомого, каждая черта его лица отпечаталась в моей памяти за эти двадцать пять лет. И ничего не чувствовала. Словно смотрела на старую фотографию: да, это было частью моей жизни, но уже не вызывало ни тоски, ни горечи.

— Хочешь кофе? — спросила я неожиданно для самой себя.

Он удивлённо моргнул:

— Да, пожалуй.

Я забрала с его стола уже остывший, так и не тронутый напиток, вернулась за стойку, и начала готовить кофе. Так, как любил Александр. Крепкий, с небольшим количеством молока, без сахара. Эти движения были автоматическими, въевшимися в память.

Вернувшись к незваному гостю, поставила перед ним чашку, села напротив.

— Всё ещё помнишь, как я люблю, — он слабо улыбнулся.

— Трудно забыть за месяц то, что делал два десятка с лишним лет, — я пожала плечами.

Он сделал глоток, одобрительно кивнул:

— Отличный кофе. Лучший, из того, что я пробовал.

— Спасибо, — я смотрела на него без улыбки. — Рецепт моего отца.

Возникла пауза. Мы сидели друг напротив друга — два человека, когда-то близких, а теперь почти чужих.

— Как ты себя чувствуешь? — наконец спросил он. — Я вижу, ты похудела.

— Много работаю, — я пожала плечами. — Кафе требует усилий. Но мне нравится.

— Ты всегда была хорошей хозяйкой, — он кивнул. — Наш дом опустел без тебя.

— Это уже не наш дом, Саша, — я покачала головой. — Ты сам всё решил, когда сменил замки.

— Глупость сделал, — он поморщился. — Поддался влиянию Ольги… Но я уже вернул всё как было.Ты можешь вернуться в любое время.

— Зачем? — прямо спросила я. — Чтобы всё повторилось? Чтобы через полгода или год ты снова нашёл кого-то моложе и интереснее?

— Я понял свою ошибку, — он произнёс это с той уверенностью, с которой обычно вёл переговоры. — Больше такого не повторится. Я обещаю.

Я смотрела на него и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё недавно я бы отдала всё за его обещание, за возможность вернуться в нашу общую жизнь. А теперь эти слова казались пустыми, ничего не значащими.