Книга Развод. Крепость из стекла, страница 33 – Милана Усманова

Я не ответила. Просто смотрела, как её уводят.

***

Несколько дней спустя

– Мама, ты уверена, что не хочешь поехать? – Тая стояла у зеркала в прихожей, поправляя школьную форму.

– Уверена, солнышко. Это твоё решение, и я его уважаю.

Сегодня была последняя возможность для Таи увидеться с отцом перед его отправкой в колонию. Она долго думала и вчера вечером сказала, что всё-таки поедет.

– Я просто хочу сказать ему, что я его прощаю, – объяснила она. – Но что он больше не мой отец. Пусть знает.

Таю отвёз Пётр, он остался работать у меня на постоянной основе. Я же пошла в офис "Кристалла", который за эти месяцы полностью преобразился.

Новые сотрудники, новые проекты, новаяэнергия. Без Алексея компания словно вздохнула полной грудью. Я поняла, что многие наши проблемы были связаны именно с его методами управления: авторитарными, подавляющими инициативу.

– Елена Михайловна, – секретарь Анна подошла с папкой документов. – Пришло приглашение на международную конференцию в Женеве. Хотят, чтобы вы выступили с докладом о наших методиках.

– Женева? – я подняла глаза от бумаг. – Интересно. Отправьте согласие.

За эти месяцы наша история получила огласку. Не в жёлтой прессе, а в профессиональных изданиях, как пример того, как бизнес может противостоять криминалу. Многие коллеги поддержали нас, предложили сотрудничество.

Вечером Тая вернулась молчаливая и задумчивая.

– Как прошло? – осторожно спросила я.

– Он просил прощения, – она сидела на диване, обнимая подушку. – Плакал. Говорил, что любит меня и что всё делал ради нашего будущего.

– И что ты ответила?

– Что прощаю его как человека, но не как отца. И что когда он выйдет, я буду уже взрослой и не захочу его видеть.

Я обняла дочь:

– Тебе не было тяжело?

– Было. Но правильно. Мам, а ты его простила?

Я задумалась. Простила ли? Ненависти я действительно не чувствовала, только пустоту на месте, где раньше была любовь.

– Знаешь, солнышко, прощение – это не значит забыть или оправдать. Это значит отпустить боль, чтобы она не отравляла твою жизнь. В этом смысле – да, я его простила.

***

Ещё через месяц

Бумаги о разводе пришли по почте. Официально наш брак был расторгнут. Я держала в руках справку и чувствовала… облегчение. Как будто сняла тяжёлые кандалы.

Опека над Таей полностью перешла ко мне. Алексей не стал подавать встречных исков, его адвокат объяснил ему бесперспективность такого шага.

Имущество было разделено: мне досталась компания и большая часть недвижимости, ему отошла городская квартира и часть акций, которые, впрочем, были заморожены до выплаты компенсаций.

– Мама, смотри! – Тая вбежала в кабинет с планшетом в руках. – Наш центр попал в топ-10 лучших образовательных проектов Европы!

Я посмотрела на экран. Действительно, "Кристалл" занял седьмое место в престижном рейтинге.

– Здорово, – улыбнулась я. – Значит, мы всё делаем правильно.

– Мам, а помнишь, ты как-то сказала, что стеклянная крепость разбилась?

– Помню.

– А что мы построим вместо неё?

Я отложила документы и посмотрела на дочь. За эти месяцы онаочень повзрослела. Стала серьёзнее, ответственнее. Кризис закалил её, как закалил и меня.

– Настоящий дом, – сказала я. – Не из иллюзий, а из правды. Может, не такой красивый снаружи, но надёжный. Честный.

– А любовь там будет?

– Будет. Но другая. Осознанная, а не слепая.