Книга Развод. Месть. Острее скальпеля, страница 38 – Милана Усманова

Я кивнула. Мне было его немного жаль, но… Он предал меня не просто как муж, как человек.

– Что с разводом?

– Подала встречный иск с новыми требованиями. Учитывая обстоятельства, суд, скорее всего, удовлетворит все наши запросы. Раздел имущества в вашу пользу, алименты, компенсация морального вреда.

Она сделала паузу и я вдруг поделилась с ней:

– Антон звонил. Просил отозвать заявление.

Марина фыркнула:

– Наивный. Даже если бы вы отозвали, а вы не можете, это государственное обвинение, дело бы не закрыли. Слишком серьёзные последствия. Инвалидность, пусть и временная – это тяжкий вред здоровью.

Мы ещё обсудили детали. Звягинцева обещала держать в курсе.

Через час после её ухода в палату постучали. Вошла Зинаида Петровна с огромной сумкой.

– Настенька, – она подошла к кровати, в глазах стояли слёзы. – Как ты, дорогая моя? Прости меня, милая. Прости за сына.

– Зинаида Петровна, вы не виноваты, вам незачем извиняться…

– Нет, виновата. Видела гниль в этой Ксении, надо было тебе о том сказать. Думала, сама всё заметишь… Ан нет, она оказалась хитрой и ядовитой.

Женщина достала из сумки термос, контейнеры.

– Тут бульон куриный, котлеты паровые. В больнице-то нормально не кормят.

– Спасибо, – я тронула её руку. – Вы не обязаны…

– Обязана. Ты столько лет была мне дочерью. Лучшей дочерью, чем я могла мечтать. А мой сын, – она покачала головой. – Увы, Антон пошёл в отца.

Мы немного помолчали.

– Я буду свидетельствовать в суде, – тихо сказала Зинаида Петровна. – Расскажу всё: и как ты дом тянула, как работала сутками напролёт, как отказывалась от всего, лишь бы Антону было хорошо. Всё расскажу.

– Не надо. Это же ваш сын.

– Сын. Но он также и гражданин, который должен отвечать за свои поступки. Я его воспитывала не таким. Видно, недовоспитала.

Перед уходом она крепко меня обняла.

– Выздоравливай, доченька. И знай, что бы ни случилось, я на твоей стороне.

***

Интерлюдия

Савва Богданов

Я сидел в кабинете своего дома в Подольске. Настоящего дома, не стерильной московской квартиры. Здесь всё было живое: деревянная мебель, которую делал местный мастер, книги на полках, камин, в котором потрескивали дрова.

На столе лежали бумаги по открытию пятого ресторана. “Savva's Garden” в Патриках – новая концепция, отличная от сети “Богема”. Помещение готово, ремонт завершён. Оставалось только подписать финальные документы.

Но я всё никак не мог сосредоточиться, мыслями возвращаясь к тому вечеру в больнице. К её глазам, когда я поцеловал её руку. К своему позорному бегству. Я, как школьник, сбежал от собственных чувств!

Отложил бумаги, подошёл к окну. За стеклом царила ночь. Тихая, спокойная. Так непохожая на бурю внутри.

Когда это началось? Когда благодарность переросла в нечто большее? Может, когда увидел её на больничной койке, такую бледную, хрупкую, но не сломленную? Или раньше, когда она склонилась надо мной в операционной, спокойная и уверенная?

Не важно. Важно то, что теперь я не могу думать ни о чём и ни о ком другом. Настя. Анастасия. Даже имя её звучит, как музыка.

Вернулся к столу, открыл ноутбук. Реабилитационные центры. Лучшие в мире. Швейцария, Германия, Израиль. Нужно предложить ей. Нет, не предложить, убедить принять.

Она гордая и откажется. Но я найду слова. Должен найти.

Лёг спать за полночь. И снова видел её во сне. Только теперь она не лежала неподвижной куклой на больничной койке. Она медленно шла, опираясь на трость, шла сама. И улыбалась. Улыбалась мне одному.