Книга Развод. Месть. Острее скальпеля, страница 30 – Милана Усманова

Богданов ощутил, как с его плеч исчезла давившая на них тяжесть.

– Мы сделали всё, что смогли, остальное теперь зависит лишь от Насти, от её воли к жизни и от реабилитации. А она, я вам это точно говорю, боец. Она не сдастся.

– Я могу её увидеть?

– Её разместят в реанимации. Вы сможете зайти туда на пару минут, когда она начнёт отходить от наркоза. Но учтите, Настенька будет очень слаба.

– Спасибо, – Савва крепко пожал руку хирурга. – Спасибо вам за всё.

Архангельский устало улыбнулся:

– Это вам спасибо. За то, что не оставили Настёну одну… Такая поддержка много значит для любого пациента. За тридцать лет в хирургии я понял одну вещь: техника и мастерство, конечно, имеют большое значение, но куда важнее воля пациента. У Анастасии она стальная. А если добавить то, как вы ей подсобляете… Она выкарабкается вопреки всему.

***

Первым ощущением была тупая боль, разлившаяся по всей спине. Словно кто-то методично бил молотком по каждому позвонку. Потом пришёл пронизывающий, заставляющий дрожать, холод. И жажда. Боже, как хотелось пить!

Веки казались свинцовыми. Я попыталась их открыть, но они не слушались. Сознание плыло, то погружаясь обратно в темноту, то выныривая на поверхность.

Звуки доносились как сквозь толщу воды. Монотонный писк, память подсказала – это кардиомонитор. Тихие голоса. Шуршание ткани.

– Анастасия Васильевна, вы меня слышите? – женский голос, мягкий, сочувствующий.

Попыталась кивнуть, но смогла лишь слабо шевельнуть головой. Горло горело огнём, результат интубации. Во рту было так сухо, что язык прилип к нёбу.

– Воды… – прохрипела я. Собственный голос показался чужим.

– Пока нельзя пить. Но я смочу вам губы.

Прохладная влажная ватка коснулась губ. Это было лучшее ощущение в моей жизни. Я жадно втянула влагу, желая большего.

В голове немного прояснилось и вместе с тем пришло осознание…

Страх, холодный и липкий, как утренний туман, окутал меня с головы до… до ног. Ног, которые я могла и не почувствовать больше никогда

Я зажмурилась ещё сильнее. Нужно проверить. Сейчас. Немедленно.

Правая нога.

Секунда. Две. Три. И вот оно – отчётливое движение. Большой палец дёрнулся. Потом остальные. Я чувствовала их! Не так ярко, как раньше, словно через толстое одеяло, но чувствовала!

Сердце заколотилось быстрее. Монитор запищал тревожнее.

– Анастасия Васильевна, не волнуйтесь так, – медсестра проверила показатели.

Теперь левая. Та самая, которая почти не работала до операции. Я собрала в кулак всю свою волю.

«Левая нога. Хоть что-нибудь. Пожалуйста».

Послала импульс. Ещё. И ещё.

Ничего.

Паника начала подниматься из живота к горлу. Нет, нет, нет!

Попробую ещё раз. Я знаю анатомию. L2-L3 иннервируют переднюю поверхность бедра, L4-L5 голень и стопу. Попробуем выше.

Напрячь четырёхглавую мышцу. Просто напрячь.

Секунда… вторая…

И тут я почувствовала…

Не движение, скорее спазм. Глубоко в мышце бедра что-то сократилось и расслабилось. Это было похоже на судорогу, только слабее. Но это была не пустота! Нерв жив. Сигнал проходит. Пусть слабо, пусть искажённо, но проходит!

Слёзы хлынули из закрытых глаз. Я не пыталась их сдержать. Это были слёзы облегчения, надежды, благодарности. Обе ноги откликнулись. Обе! Да, левая слабее, да, потребуется титаническая работа, но шанс есть. Шанс не просто существовать, а жить. Ходить. Оперировать.