Книга Развод. Месть. Острее скальпеля, страница 20 – Милана Усманова

И тут меня осенило. Стас Птенчиков! Года четыре назад он ассистировал на одной непростой операции.

– Стас? – я не могла поверить своим глазам. – Какая встреча!

– Анастасия Васильевна, рад, что узнали, – его лицо расплылось в улыбке, но в глазах читалась тревога. – Рад вас видеть, жаль, что при таких обстоятельствах…

Я вымученно улыбнулась:

– В жизни всякое бывает, поэтому, друг мой, цени каждый момент.

Он взялся за ручки кресла и повёз меня к лифту. Савва шёл рядом, молчаливый и внимательный.

– Когда Дмитрий Петрович сказал, что будет оперировать вас, я… – Станислав замялся. – Я попросился в бригаду. Надеюсь, вы не против? Просто хочется быть рядом.

– Конечно, не против, – я тронула его руку. – Спасибо за поддержку.

– Я изучил ваши снимки. Мы вытащим вас, Анастасия Васильевна. Обещаю.

Старый знакомый завёз меня в лифт и сменил тему: кратко рассказал о своём карьерном росте, о том, что, наконец-то, смог купить дом и переселить родителей в столицу.

Лифт мягко остановился на восьмом этаже. Двери разъехались, открывая вид на широкий коридор VIP-отделения.

Одноместная палата больше напоминала номер в хорошем отеле: мягкие кресла для посетителей, плазменный телевизор, собственный санузел. Только медицинская кровать и мониторы напоминалио настоящем предназначении помещения.

– Профессор Архангельский наведается к вам сразу, как освободится, – сообщил Стас. – А мне нужно бежать. Анастасия Васильевна, рад был вас повидать, – искренне улыбнулся он. Я тепло с ним попрощалась и мужчина оставил нас с Саввой вдвоём.

– Архангельский. Легенда нейрохирургии, – негромко проговорила я. – Он когда-то несколько раз предлагал мне место в своей команде.

– Нужно было согласиться, – спокойно заметил Богданов.

Я горько усмехнулась, опустила глаза на свои ноги, провела рукой по пледу, которым они были накрыты.

– Знаете, в чём моя основная ошибка? Я всегда ставила чужие интересы выше своих. Антону предложили должность главврача в области, – я не стала уточнять, что сначала сама от неё отказалась и вместо себя посоветовала мужа, – и я, не раздумывая, последовала за ним. Бросила всё, отказалась ото всех столичных перспектив. “Семья важнее карьеры”, – тогда твердила я себе.

Савва молчал, давая выговориться. Он вообще отличался немногословностью и мне отчего-то эта его черта очень импонировала. Весьма ощутимый контраст между сдержанным на слова и эмоции Саввой и экспрессивным, словоохотливым Антоном.

– А ведь могла бы сейчас быть ведущим нейрохирургом страны. Могла бы оперировать здесь, в лучшей клинике. Вместо этого много лет тянула на себе областную, прикрывала административные промахи мужа, писала за него отчёты… И ради чего? Чтобы он привёл в нашу постель другую? – горько скривила губы я. – Чтобы бросил в самый тёмный час моей жизни?

– Вы любили его, – это было утверждение, не вопрос.

– Любила. Или думала, что любила. Сейчас уже не разберу, где была любовь, а где привычка, долг, желание сохранить семью. Знаете, что самое обидное? Я сама создала ситуацию, в которой стала удобной функцией, а не человеком. Удобная жена, решающая все проблемы и ни о чём не спрашивающая. Слепая, глухая…

– И тем не менее всё это не оправдывает совершённого вашим бывшим мужем предательства, – голос Саввы стал жёстче. – Ему следовало поступить по совести.