Книга В разводе. У него вторая семья, страница 31 – Тая Шелест

Фотографирую коробки лекарств, чтобы потом посмотреть названия в интернете, и иду на кухню. Подхожу к шкафчикам, куда мама убрала все свои медицинские документы. Скрупулезно фотографирую каждый лист с обеих сторон. Дома перекину на ноутбук и отправлю свекру.

Смотрю на спящую маму, и сердце замирает в груди. А ведь мы никогда не были особо близки. Но я просто не могу оставить родного человека в беде. Просто не могу.

Возвращаюсь домой в пустую квартиру. С удивлением смотрю на знакомые кеды у порога.

В гостиной что-то с грохотом падает.

– Вера? – спрашиваю тихо.

Она выглядывает из дверей, смотрит на меня испуганными глазами.

– Мам, ты уже дома…

Киваю.

– Типа того. Где остальные?

– У подруги перекантуемся пока, – дочь не выходит из гостиной, так и смотрит на меня, высунувшись оттуда наполовину, – она уехала в Европу работать, и разрешила нам пожить, пока квартира свободна.

– Ясно…– смотрю на нее с вопросом во взгляде.

Вера всегда была плохой лгуньей. Шагаю в гостиную, и дочь не успевает убрать за спину мою шкатулку с драгоценностями. Она пуста. Содержимое рассыпано по полу. Видимо, рассматривала что-то и выронила от неожиданности.

– Ищешь что-то? – спрашиваю, уже подозревая ответ.

Зачем дочь вынесла мою шкатулку из спальни? Зачем вообще взяла ее с верхней полки закрытого шкафа?

Вера отводит взгляд.

– Да я хотела у тебя колечко взять поносить, мам, можно?

Смотрю на пол, на рассыпанные по светлому линолеуму украшения. Их не так много у меня, не очень-то я и люблю обвешиваться золотом. Пара цепочек, колечки, серьги, несколько браслетов с подвесками, брошки… я знаю свои украшения наперечет, и потому сразу замечаю, чего не хватает.

– Хорошо, возьми, – отвечаю спокойно, – только верни сначала бабушкин браслет с рубином и серьги с бриллиантами. Они очень дорогие, Вер.

Вера моргает.

– Я не брала этого, может, девчонки?

– Тогда скажи им, чтобы вернули.

Дочка кивает быстро.

– Конечно, скажу, мам. Спасибо! – Вера торопливо подбирает с пола украшения, затем хватает массивное кольцо с аметистом и бежит мимо меня в коридор.

Качаю головой, беру шкатулку и уношу обратно в спальню.

Что-то между нами с дочерьми неуловимо и безвозвратно сломалось. Разорвалась невидимая связь, как будто мы стали чужими в один миг, как только я перестала быть с ними доброй.

Вера уходит, и я остаюсь одна. Теперь одна только Аля. Ни Веры, ни Надежды, ни Любви.

Во всех смыслах ничего.

Пока загружаю сделанные фото на ноут, проходит около получаса. Затем раздается звонок в дверь. Иду открывать.

На пороге стоит бывший.

– А тебе чего надо? – выдыхаю низким от неожиданности голосом.

Думала не увижу его в ближайшее время. Добить меня пришел морально? Как будто во мне осталось хоть сколько-нибудь лишних моральных сил, но их нет. Я выжата до капли, как лимон.

– Поговорим? Только не надо меня снова толкать и пинать, хорошо? А то к батарее привяжу, честное слово… я тебе не мальчик для битья, договорились, Аль? – сверлит меня тяжелым взглядом.

Делаю шаг назад, впуская его в прихожую.

Он удовлетворенно кивает. Пусть у меня и чешутся руки расцарапать его холёное лицо, но я не стану этого делать.

Есть ли смысл?

Шагаю в гостиную, он идет следом. Проклятый пряный парфюм щекочет ноздри. Почему нельзя пахнуть просто чистотой, а обязательно заливать себя чем-то чужеродным??