Книга Измена. Любимых (не) предают, страница 70 – Тая Шелест

Он что… посмел меня ударить?

Краем уха слышу, как посмеиваются эти дегенераты. Свекровь хвалит своего старшенького. Какой молодец, преподал урок мерзавке… а секунду спустя раздается резкий оклик.

Поворачиваю голову и прищуриваюсь. Перед глазами всё плывёт.

Мужская фигура показывается в дверях приемного покоя. Чуть покачиваясь, она быстро приближается. С изумлением осознаю, что это Геворг.

Едва успевает ударивший меня дегенерат обернуться, как муж прописывает ему в челюсть. Тот падает на асфальт. Остальные братья кидаются к мужу и хватают его за руки.

Свекровь ахает.

— Сыночек! — а потом переводит взгляд на меня, — ты перессорила всю нашу семью, гадина! Всё испортила, тварь!

— Не смей оскорблять мою жену! — я не узнаю голос Геворга. Он звучит хрипло и зло, как если бы вдруг заговорил разбуженный среди зимы медведь.

Сижу на асфальте, отстраненно наблюдая, как свекровь хватается за сердце.

— Что? Сыночек… ты что, на родную мать поднимаешь голос?

Но мужсмотрит только на меня тяжелым больным взглядом.

— Мать? — усмехается, — которой плевать на собственных детей, лишь бы жили по ее сценарию? Которая готова гробить семьи родных людей ради собственных хотелок?

— Ты не понимаешь, что говоришь! — глаза Леокадии наполняются слезами и становятся по пять копеек.

— Прекрасно понимаю, мама! — бросает тот с нажимом и выпутывается из рук своих братьев. — В кои-то веки!

Брат, которого он ударил, стоит на четвереньках неподалеку, плюясь кровью на асфальт.

Геворг подходит ко мне, чтобы подать руку. Я смотрю на протянутую ладонь, чувствуя на себе неприязненные взгляды всех остальных.

— Она не подходит для нашей семьи! — встревает свекровь, как будто ей больно смотреть, что любимый сын встал на защиту дерзкой невестки.

Более того, пошел против родни и против нее самой.

Но Геворг не обращает внимания. Он видит, что я не тороплюсь принимать его руку и наклоняется, чтобы взять меня под мышки и поставить на ноги.

Теперь мы качаемся вместе, как подкошенные.

— Как ты? — хрипит муж, тяжело дыша.

Он явно еще не пришел в себя. Видно, что едва очнулся… неужели в окно заметил, как меня прессуют его родственнички? Или подсказал кто?

— А ты? — шепчу в ответ.

Геворг не успевает ответить. Вдруг выдыхает судорожно и начинает заваливаться на сторону. Его подхватывают братья. Свекровь что-то слёзно причитает.

— Несите его обратно…

Мужа берут под руки и ведут к крыльцу. Свекровь торопится следом, и я следую ее примеру. Но меня останавливают.

Побитый увалень поднимается с асфальта, чтобы преградить мне путь.

Смотрит на меня злыми глазами.

— Еще захотела, мышь? — шипит он окровавленным ртом, — а ну пошла отсюда…

Разворачиваюсь и на деревянных ногах иду в сторону остановки транспорта. Пока даже не знаю, куда поеду. В голове всё ещё звенит, щека горит огнём.

С меня хватит, я сделала всё, что могла. И я чертовски устала.

Понимаю, что до остановки не дойду. Останавливаюсь, опершись плечом о забор. Достаю телефон, чтобы вызвать такси.

Со странным чувством вспоминаю как, выбегая из дома вслед за работниками скорой, захватила с полки ключи. По привычке, чисто на автомате.

Что ж, зато отпал вопрос куда ехать.

Такси подъезжает через две минуты, и я называю адрес квартиры мужа.

Там сейчас всё равно никого. И вряд ли кто-то в ближайшее время появится.