Книга Измена. Любимых (не) предают, страница 39 – Тая Шелест

Медленно поворачиваюсь к двери под шум льющейся в ванной воды. Закусив губу, едва касаюсь замка, чтобы открыть его максимально бесшумно. Заперто…

Ну конечно. Геворг верен себе. Но ведь сейчас он в душе, а ключи… Развернувшись, на цыпочках бегу в спальню проверить карманы джинсов, которые муж оставил в кресле.

Ключи нашлись в заднем кармане.

Сжав их в кулаке, бесшумно несусь обратно. С разбегу вставляю в замочную скважину и распахиваю дверь. Хватаю обувь, сумку и выбегаю в подъезд.

Никогда в жизни не бегала так быстро. Как от пожара, или как от смертельно опасного хищника.

Но сейчас на кону моя свобода, и я не могу иначе.

Выбегаю из подъезда, тяжело дыша. Оглядываюсь по сторонам. Куда? Этот момент я не продумала.

Да куда угодно! Думать о чем-то конкретном стану потом, когда…

Вокруг никого. Утро выходного дня. Наверное, даже хорошо, что меня никто не увидит.

Бегу в сторону парка, когда во двор дома вдруг въезжает смутно знакомая машина. Колени слабеют от осознания, кого принесло. Снова.

Братья мужа решили заехать, чтобы составить нам компанию в дороге?

Очень вовремя. Разумеется, они меня замечают. И тут же разворачиваются, чтобы рвануть следом.

До парка каких-то сто метров по прямой, но я не быстрее автомобиля. Они подрезают меня, заехав на широкий тротуар.

Резко разворачиваюсь, бросаясь в обратном направлении иврезаюсь в твёрдую мужскую грудь.

Злой Геворг ловит меня в объятия и сжимает до боли.

Окно авто опускается, и я вижу смеющееся лицо Левона — его старшего брата.

— Не благодари. И лучше бы тебе следить за женой, брат. А то совсем берега попутала.

Муж ничего не отвечает. Крепко держа меня за плечо, ведет на парковку. Пиликает брелком и заталкивает на сиденье рядом с водительским.

Его молчание сейчас куда хуже, чем ругательства и угрозы. Тяжело дышу после быстрого бега. Сердце бьется где-то в горле и хочется плакать.

Но моих слез он больше не увидит.

Геворг заводит мотор и резко выворачивает с парковки. Дорога занимает полчаса.

Всё время до дома этих неприятных людей я собираю по крупицам остатки своей смелости. Просто представлю, что всё это происходит не со мной. В детстве, помнится, я мечтала быть актрисой. Поэтому иногда гораздо легче думать, что играешь роль и всё вокруг не по-настоящему.

Машина тормозит у ворот во двор двухэтажного кирпичного дома.

Нас уже встречают. Ухмыляющаяся свекровь в тёмно-зелёном платье вся увешана золотом, как новогодняя елка

Что за праздник, интересно? День домашнего насилия?

Машина Левона тормозит рядом с нашей. Муж открывает для меня дверь.

Кто бы знал, как не охота выходить… но я делаю над собой усилие.

— Здравствуй, мама, — муж сдержанно улыбается матери.

Та кивает и смотрит на невеселую меня.

— Ну что, дорогуша? Надеюсь, теперь ты поняла, как вести себя в этой семье?

Смотрю в самодовольное лицо свекрови, прекрасно понимая, что выгляжу соответственно ее ожиданиям: бледная и заплаканная, как и положено наказанной жене.

— Ты поняла, Эля? — торопит.

Лишнее молчание для неё тоже вид мятежа. Но я молчу, глядя настолько спокойно, насколько позволяет самообладание.

Геворг берет меня под локоть, но я отдергиваю руку.

Свекровь знакомо поджимает губы.

— Рано приехал, — заявляет недовольно, — её еще воспитывать и воспитывать.

— Оставь это мне, мама.