Книга Любовь длиною в жизнь, страница 76 – Калли Харт

Фрайдей отодвигает миску и встает из-за стола. Она медленно идет ко мне, слегка морщась, как будто это движение причиняет ей боль. Учитывая ее увеличивающийся размер и возраст, вероятно, так и есть. Она останавливается передо мной и кладет свои обветренные руки мне на голые плечи.

— Корали никогда ничего от меня не скрывала, Каллан. Ни разу за все те годы, что я помогала ее растить. Но она никогда не говорила мне об этом.

— Тогда как…

— В этой жизни есть так много вещей, которые могут так глубоко ранить человека, мальчик. Я видела, как эта девушка потеряла свою мать. Видела, как она страдала от рук своего отца. Но когда она покинула Порт-Ройал, казалось, что ее душу начисто вырвали из тела. Для Корали это было самой страшной болью. И только потеря ребенка может сделать это.

Корали

Жизнь.

Прошлое

— Джо знает, что я здесь?

За те шесть месяцев, что тайком пробираюсь в дом Кроссов после наступления темноты, мне ни разу не приходило в голову, что мать Каллана может об этом не знать.

— Ммм, — говорит Каллан, прижимаясь губами к моим волосам. — Твой режим невидимости впечатляет. Но да. Она знает. Я сказал ей. Надеюсь, ты не против.

В то время как большинство мальчиков-подростков делают все, что в их силах, чтобы скрыть что-то от своих родителей, Каллан и его мать имеют уникальные отношения. Наблюдать за ними вместе — это нечто особенное. Их динамика больше похожа на близких друзей, чем на отношения между матерью и сыном. Когда впервые встретила Джо, мне было страшно. Я жутко нервничала. Но когда вошла в их кухню, сцепив руки перед собой, впиваясь ногтями в собственную кожу, она обхватила мое лицо ладонями и сказала: «Такая красивая девочка, ты очень похожа на свою мать. Какой дар!» И я знала, что буду любить ее почти так же сильно, как своего парня.

Она никогда не спрашивала о моем отце.

— Нет. Я не против. И что она думает об этом? — Было бы ужасно, если бы Джо решила, что ей не нравится, когда я на цыпочках пробираюсь в спальню ее семнадцатилетнего сына далеко за полночь. Спать с ним в одной постели, когда он обнимает меня, когда я проваливаюсь в сон, — это единственное, что иногда помогает мне оставаться в здравом уме. Трудно не сказать Каллану правду. Но если бы он узнал, что мой отец причиняет мне боль, он бы сошел с ума. Он не сможет этого вынести, а я не смогу вынести, когда мой отец разорвет его на куски, когда парень придет в дом, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

Конечно, скрыть синяки трудно. Но Каллан был терпелив и ни разу не подталкивал меня. Мне становится все труднее и труднее сдерживаться, когда мы целуемся. Я люблю его больше всего на свете. Когда его руки на мне, под моей одеждой, на моей груди, его пальцы дразнят меня под трусиками, хочу гораздо большего. Хочу отдаться ему целиком. Хочу его больше, чем когда-либо думала, что могу хотеть чего-либо, и все же каждый раз мне удается отстраниться. Я знаю, если бы это зависело от него, мы с Калланом переспали бы еще несколько месяцев назад. Но, как я уже сказала, он терпелив, добр... и, в свою очередь, никогда не виделчерных и фиолетовых отпечатков пальцев на моем животе, на моей спине, на моих руках и бедрах.

Мне кажется, что я живу двумя жизнями: жизнью, в которой я беззаботна и легка с Калланом, в школе и после наступления темноты, когда отец уже давно отключился в пьяном угаре, и жизнью, в которой меня бьют и манипулируют, толкают и запугивают, постоянно находясь в ловушке страха, что однажды случится что-то гораздо худшее.