Книга Любовь длиною в жизнь, страница 54 – Калли Харт

Я отрицаю, что строю глазки, но втайне хочу, чтобы Калан поцеловал меня. Мы даже не держались за руки, но мне кажется, а иногда и ему кажется, что мы больше, чем просто друзья.

Так что да. Сегодня утром все по-другому, потому что Каллан не догоняет меня на улице. Сегодня суббота, и он подходит к входной двери и вежливо стучит по ней, как будто это совершенно нормально и совсем не повод для беспокойства. В любой другой день его действия стали бы серьезной проблемой, но не сегодня. Сегодня особенный день. Я открываю дверь и вижу его во всем его великолепии в рваных джинсах и футболке, с убийственной улыбкой на лице и свертком, завернутым в синюю бумагу в руках.

— С Днем рождения, чудик, — говорит он мне.

Мое сердце, словно воздушный шарик, парит в груди.

— Сам ты чудик.

Я отступаю назад, чтобы впустить его в дом, и Каллан входит, даже не пытаясь скрыть свое любопытство, когда оглядывает коридор и гостиную справа от нас.

— Знаешь, — говорит он, протягивая мне сверток, — действительно хреново, что твой отец каждый год уезжает из города в твой день рождения, и это ужасно. Большинство родителей хотят остаться и отпраздновать рождение своих детей вместе с ними.

Я принимаю его подарок, стараясь не слишком сильно краснеть, когда наши пальцы соприкасаются.

— Очевидно, мой отец не такой, как все остальные.

На лице Каллана отражается непонимание.

— Да уж. Очевидно.

Странно, но в последнее время отец все чаще и чаще уезжает. И он не поднимал на меня руку так часто, как обычно. Это не значит, что он полностью оставил меня в покое, но мои синяки стали более редким явлением. Менее яркие в истории черно-синих и фиолетовых. Но я не хочу говоритьо своем отце. Даже думать о нем не хочу. Не сегодня.

Я обхватываю пальцами сверток, ощущая внутри странные слои и формы.

— Мне открыть сейчас? — шепотом спрашиваю я.

— Ты просто обязана открыть его прямо сейчас. Я всю неделю представлял себе выражение твоего лица, когда ты увидишь, что там внутри. И должен получить свое удовлетворение. Даже настаиваю.

Оглядываюсь, прикусывая губу.

— Здесь? В коридоре?

Каллан поднимает брови.

— Нет. Наверху, в твоей спальне. Я хочу посмотреть, что ты за личность.

— Ты уже знаешь меня.

— Ошибаешься. Я смогу сказать это только тогда, когда увижу, плакаты каких групп висят у тебя на стенах.

Какая ирония, что он думает, будто мне позволено такое. Тем не менее киваю на широкую лестницу позади себя, жестом приглашая его следовать за мной. Мне нравится идея Каллана Кросса в моей комнате. Насвистывая, он следует за мной в спальню, и на его лице появляется смущение, а затем отчаяние когда он переступает порог.

— Господи, Корали. Я и не знал, что ты из династии строгих протестантов. Где черт возьми все твои вещи?

Я окидываю взглядом свою комнату, пытаясь представить, как он видит ее впервые: простые белые стены; простые белые простыни и пододеяльник; простой деревянный комод в дальнем конце комнаты; письменный стол, на котором аккуратно разложены мои школьные задания; крошечный пуфик, стоящий в конце кровати, которая когда-то принадлежала моей матери, расшитый птицами.

— Знаю, здесь очень просто и... скучно.

Каллан выглядит ошеломленным, когда поворачивается, рассматривая свое окружение.

— Для того, кто так хорошо рисует, этому место серьезно не хватает цвета.