Книга Любовь длиною в жизнь, страница 100 – Калли Харт

— Хорошо, — говорю я, закрывая глаза. — Ладно, можешь воспользоваться камерой. Но я все сохраню.

Глаза Каллана полны огня, когда он делает шаг назад, чтобы схватить камеру.

— Сними рубашку, — приказывает он.

Она почти уже снята, высоко задрана, обнажая мою грудь. Я осторожно сажусь, не сводя с него глаз, и стягиваю хлопчатобумажную ткань через голову. Мой лифчик простой и черный, но Каллан жадно смотрит на мою грудь, как будто мои сиськи заключены в самый дорогой, самыйсексуальный набор от Victoria's Secret.

— Откинь голову назад, — говорит он.

Я подчиняюсь, откидывая голову назад так, чтобы мой подбородок был высоко поднят. Эта позиция заставляет меня чувствовать себя уверенно, наполненной желанием. Каллан подносит «Лейку» к лицу и быстро щелкает затвором, издавая глубокий рокочущий звук у основания горла. Похоже, ему нравится то, что он видит.

— Медленно спусти бретельки лифчика с плеч, Синяя птица.

Я делаю то, что он просит.

— Отлично. Вот так. — Каллан быстро делает еще один снимок и кивает. — Ты потрясающая, — говорит он мне. — Самое совершенное создание, которое я когда-либо видел.

Я так привыкла ничего не чувствовать, когда занимаюсь сексом. Так привыкла чувствовать комфортное оцепенение всякий раз, когда Бен прикасается ко мне. Этот пламенеющий огонь, который зажегся, когда Каллан направил на меня объектив своей камеры, стал шоком для меня.

— Теперь твоя юбка, Корали, — говорит он. — Сдвинь ее вверх. Дай мне посмотреть, насколько ты там совершенна. Покажи мне.

Взяв подол юбки в руки, я медленно подтягиваю легкую ткань к бедрам, обнажая плоть дюйм за дюймом, пока Каллан смотрит с выражением чистой похоти на лице. Его глаза темные, напряженные, полны желания. Его руки остаются твердыми, когда он поднимает камеру еще раз, но я могу сказать, что это влияет на него.

— Твои трусики, Корали. Сними их. Мне нужно увидеть тебя.

Проклятье. Мое сердце стучит, как птица, пойманная в клетку, бьется о ребра с пугающей скоростью. Я вне своего тела, над собой, смотрю вниз на сцену внизу, наблюдая за своими руками, когда мои большие пальцы осторожно зацепляются за кружево на бедрах и, дразня, стягивают материал по коже, вниз по ногам. Я не узнаю себя. Никогда в жизни не сделала бы этого ради Бена. Нет на свете другого мужчины, ради которого я бы это сделала. Сбрасываю нижнее белье, жар заливает мои щеки, несомненно окрашивая их в красный цвет.

— Боже, — стонет Каллан. — Откройся. Раздвинь для меня ноги.

Его рука тянется вниз, где он обхватывает себя, очертания его эрекции твердеют в его руке. Он сжимает член, и мои руки дергаются, как будто я сама чувствую его — каким напряженным и твердым стало его тело. Я хочу отсосать у него. Облизать его. Дразнить своим ртом. Ощутить его сладость на своем языке.Почувствовать, как его член становится все тверже и тверже, когда он приближается к самому краю. Моя потребность в нем удивляет меня, почти захватывая дух. Я широко раздвигаю ноги, поднимая бедра вверх, чтобы он мог увидеть меня как следует, и Каллан делает глубокий вдох, задерживает воздух в груди, делает три шага ко мне и готовит камеру.

— Я никогда не забывал, — говорит он. — Ты была первой девушкой, к которой я прикоснулся. Первой девушкой, которую я попробовал. Первой девушкой, внутри которой я оказался. Каждая женщина, с которой был с тех пор, была твоей тенью. Они никогда не были так же совершенны. Никогда не хотел изнурять себя, заставляя их кончать моим языком, как собираюсь сделать с тобой. Никогда не хотел чувствовать, как они, кончая, сжимаются вокруг моего члена, выкрикивая мое имя. Никогда не хотел почувствовать, как они кончают, когда я изливаюсь внутри них. Секс всегда был механическим актом. Моего сердца никогда не было в нем, потому что все это время оно было с тобой. — Он уже достаточно близко, чтобы взять меня за руку. Каллан направляет ее вниз, так что я касаюсь себя между ног, мои пальцы влажные и скользкие, и я понимаю, насколько возбуждена. — Я хочу посмотреть, — выдыхает он. — Погладь свой клитор для меня, Корали. Покажи мне, как сильно ты меня хочешь.