Книга Добро пожаловать в прайд, Тео!, страница 49 – Дарья Волкова

Все.

Как зачем-то назвала в полиции фамилию Дягилев. Могла бы назвать фамилию Кузьменко – и целых трое представителей этой фамилии без вопросов – точнее, вопросы бы они задавали потом! – примчались бы ей на помощь. Но она… Лола не могла понять, о чем она думала, когда называла его фамилию. Это произошло как-то само собой. Он не шел из ее мыслей уже не один месяц. Наверное, начиная с Миланского показа. А потом совместная работа, а потом его визит к ней в офис.

А потом поцелуй.

Так Лолу еще никто не целовал. Да ее вообще никто не целовал. Поцелуи в щеку и попытки целоваться в юном возрасте – не в счет. А с какого-то момента ей стало просто непонятно - как это можно пустить чужого человека языком в свой рот? Но этот вопрос остался где-то в стороне, когда Фёдор ее поцеловал. Потому что когда его руки коснулись ее талии, а его губы - ее губ, Лолу настигло совершенно иррациональное ощущение, что он – не чужой. Ему можно. Он имеет право. Так и должно быть. Все правильно.

И это ощущение правильности и вело ее все это время, видимо. Именно оно позволило - или заставило! – отвечать на его поцелуи – и отвечать весьма активно. Именно оно привело ее на матч, а потом в ресторан, именно оно побуждало задавать вопросы, чтобы Фёдор рассказывал о себе. Именно оно заставило назвать его фамилию вчера в полиции.

Что же получается, именно оно и привело ее в конце концов к нему в постель?

Лола застонала, уткнув лицо в ладони. Господи, что он о ней подумал?!

Виски. Она же вчера пила виски так, будто это пиво. Он наверняка решил, что у нее проблемы с алкоголем. И с моралью заодно. Потому что она же сама… Лола не помнила, не отложилось отчетливо в памяти, но ейказалось, что именно она скинула халат перед ним.

Разделась.

Предложила.

А потом оказалась девственницей.

Он же, наверное… Ой…

Лола и в самом деле не могла даже в самых общих чертах представить, что он о ней, обо всей этой ситуации подумал. Но то, что ничего хорошего, ничего для нее лестного – это уж точно.

Лола попросила кофе. Выпила его, обжигаясь. В желудке тоже стало жгуче-горячо. Лола снова подошла к окну. И среди прохожих внизу ей почудилась его крупная, заметная в любой толпе фигура в куртке с поднятым воротником.

Ей хотелось плакать. Очень. Настолько, что глазах тоже стало так же горячо, как в желудке. Вместо этого она затребовала еще одну чашку крепкого горячего кофе. И под нее подвела итог.

Она все испортила. ВСЕ.

Ведь она много думала о нем. Так уж получилось, что Фёдор Дягилев неотступно присутствовал в ее мыслях уже не один месяц. Она прочитала кучу материалов о нем в сети. А еще… еще тот откровенный разговор после хоккейного матча. Образ этого человека сложился теперь перед внутренним взглядом Лолы совершенно ярко, отчетливо.

Она двинула по экрану лежащего перед ней смартфона. Галерея, ее любимое фото. Оно появится первым, если в поисковике набрать «Фёдор Дягилев». Вполоборота к камере. Черная футболка, подчеркивающая ширину плеч и объем бицепса. Слегка взъерошенные короткие русые волосы, легкая небритость, вздернутый в улыбке угол рта, ямочка в форме полумесяца на щеке. И пронзительные зеленые глаза.

За краем ворота черной футболки небольшой, но яркий золотой отблеск. Фёдор Дягилев никогда не снимает эту цепочку. И у него глаза точно такого же цвета, как у Анны Петерсон.