Книга Добро пожаловать в прайд, Тео!, страница 40 – Дарья Волкова

- В шесть лет я твердо был уверен, что стану органистом.

- Кем?!

- Органистом, - невозмутимо ответил Фёдор. Но уголки его глаз смеялись. – В шесть лет бабушка взяла меня в Домский собор.

Лола наморщила лоб, допрашивая свою память. Втуне. О Домском соборе она не знала ровным счетом ничего. Видимо, это отразилось на ее лице, потому что Фёдор смилостивился и принялся ликвидировать пробелы в ее образовании.

- В Домском соборе Риги расположен самый лучший в мире орган. Ну, это мое частное субъективное мнение, конечно. Но в тот момент, когда его построили, это был крупнейший орган в мире, между прочим. Ну да ладно, не в этом суть. В общем, меня привели в собор, и я в первый раз в жизни услышал орган. И увидел сам собор изнутри, естественно. Ну и все. Я был совершенно заворожен. Это надо видеть. Арки, витражи, разноцветный солнечный свет, который, как мне казалось, двигается под звуки органа. Это была какая-то магическая мистерия. Ты как будто оказываешься внутри огромной волшебной музыкальной шкатулки. А самое удивительное, знаешь, что?

- Что? - переспросила Лола, совершенно очарованная его рассказом. В этот момент она давала себе слово обязательно побывать в Домском соборе Риги и послушать там орган.

- Что у всего этого чуда был хозяин. Волшебник. Тот, кто заставлял звучать весь собор и плясать разноцветные блики света на полу, на стенах, в воздухе. Я имею в виду органиста. Я твердо решил, что хочу стать таким волшебником. И на протяжении четырёх лет я упорно заставлял бабушку ходить со мной в Домский собор – одного меня туда не отпускали.

- А потом?

- А потом я внезапно захотел стать фаготистом.

- Кем?!

- Играть на фаготе. Это такой духовой музыкальный инструмент. Сильнее всего меня в нем завораживало, что он собирался как автомат Калашникова. Я больше любил его разбирать и собирать, чем играть на нем.

- Что помешало карьере… м-м-м… фаготиста? – Лола поймала себя на том, что улыбается.

- Кривые зубы.

- Как?! – ахнула Лола. – Не может быть. Ведь ты…

- Брекеты творят чудеса, - Фёдор широко улыбнулся, демонстрируявеликолепные ровные зубы. Зубы, настоящие, естественного цвета, а не виниры. – Но с духовыми пришлось расстаться. Впрочем, у меня предвзятое отношение к трубачам…

- А почему? Нет, погоди, дальше что? Ударные? Скрипка? Что потом?

- Потом был краткий, но бурный роман с гитарой.

- Дальше, дальше! - поторопила его Лола.

- А дальше умер наш пекинес Тини, и я решил стать ветеринаром.

- Это последний виток твоей карьеры? – мягко спросила она. – Когда же ты пришел к вокалу?

- Вокалом я занимался всегда, сколько себя помню, - пожал плечами Фёдор, разламывая чизкейк на ровные кусочки. – У меня не было выбора, педагога по вокалу мама нашла мне самолично.

- И когда же?..

- В пятнадцать лет у меня, как и положено, начал ломаться голос.

- И?..

- И сломался, - он развел руки в сторону, словно признавая очевидность вывода. – Voice bianco – так в Италии называют голос мальчиков до полового созревания - у меня был не слишком впечатляющий. Но не зря, видимо, меня назвали в честь Шаляпина. Наворожили. Процесс мутации был довольно длительный и для меня непростой. Но в итоге у меня прорезался и сразу ушел вниз весьма недурной голос.

- Наверное, твоя мама была счастлива?

- Она этого уже не услышала.