Книга Каролина Кароль, страница 20 – Дарья Волкова

— А теперь маленький сюрприз исключительно для тех, кто пришел сегодняшним сырым вечером в теплую атмосферу нашего клуба! Я приглашаю на сцену своего брата. Эксклюзивный представитель кубинской школы фортепианного искусства. Лу, мы ждем.

— Вот зараза, — пробормотал Кароль и не двинулся с места.

Но публика, подбадриваемая Ми, уже дружно скандировала: «Лу, Лу, Лу!». Мия подняла руку, и в зале стало тихо.

Луч света упал на Леонида, он поморщился.

— Шляпа моя где? — крикнул громко. — Я без шляпы играть не буду.

— Есть шляпа, — Ми обернулась куда-то вбок. —Шляпу маэстро!

Каро, просто открыв рот, наблюдала за происходящим. Когда Ми рассказала, что Лу играет на пианино и поет — Каролина это не восприняла… слишком всерьез. А это оказалась правдой.

На сцену поднялся Леонид. Публика захлопал, раздались одобрительные крики — преимущественно женские. Ага, вот такие вот они — кубинские пианисты. Два метра роста, косая сажень в плечах, ладно сидящие на заднице джинсы, белая майка, клетчатая рубашка и сломанный нос. Кстати, надо будет спросить, как это случилось.

Леонид протянул руку — и лихо нахлобучил на голову переданную ему шляпу-федору. Каролю идет. Похоже, у Леонида страсть к головным уборам. А Кароль тем временем двинулся в инструменту.

А Лу и в самом деле умеет и может зажечь! Каро не могла оценить мастерство в полной мере, но все вместе было круто — и Леонид за фортепиано, и чумовой ударник, и зажигательный саксофон, и сочный контрабас, и Ми, снова запевшая по-английски.

Им потом громко хлопали, Каро громче всех. И какие-то женщины кричали «Бис!» и «Лу, мы тебя любим!». Смотрите, какие шустрые. А Леонид, сняв шляпу, отвесил публике поклон и прямым ходом отправился к барной стойке. По дороге прихватив Каро за руку. Ми присоединилась к ним через пять минут.

— Ну что, отметим?

— Давай.

— Что?

— Куба либре?

— Какая пошлость… — вздохнул Леонид. — Давай.

Перед ними поставили два бокала.

— А где мой? — возмутилась Каро.

— А детям нельзя.

— Я не ребенок!

— Ну, считай, что тебе доктор запретил.

— Какой доктор?

— Я. Ну, давай, Ми, за все хорошее.

Кубинцы чокнулись. Каро со вздохом отхлебнула безалкогольный коктейль.

***

— Опять я тебя тащу домой, Лу. Как в старые добрые времена.

— Такое было всего раз. И я иду сам, — пробормотал Леонид.

— Минимум три.

— Давай, я помогу, — Каролина попыталась поднырнуть с другой стороны Кароля.

— А ну брысь. Обе. Я. Иду. Сам.

***

— Я провожу Каро домой.

— Конечно, — пропела Ми. Покосилась на дверь соседней квартиры. — Время позднее, идти Каро далеко. Конечно, проводи девушку, братишка.

— Слушайте, я…

Но Каролину уже впихнули в ее собственную квартиру.

— Ну и как это понимать? — она развернулась к захлопнувшейся двери, которую подпирал спиной мрачный Кароль. Не умеет человек веселиться. Не у-ме-ет. А вотпить, кажется, умеет.

— Тут не надо ничего понимать.

— Что ты имеешь…

— Пока никого, — перебил он. — Только планирую.

Следующий вопрос Каро задать не успела.

Так Каролину никогда не целовали. У нее вообще было ощущение, что это первый поцелуй в ее жизни. Такой неожиданный. Такой желанный, оказывается. Такой жадный. Такой грубый. Такой нежный.

Ноги совсем отказываются держать — и это не имеет никакого отношения к травме. Руки отчаянно цепляются за широкие каменные мужские плечи. А сама Каро позволяет обладателю этих плеч делать с собой все — все, чего он в данный момент хочет. А он хочет гладить пальцами ее шею, целовать пахнущими ромом губами, восхитительно нагло вторгаться языком в рот, прижимать к себе. Каменные у Леонида не только плечи. И что-то в Каро охотно приветствует эту его каменность, заставляя прогибаться в пояснице, прижимаясь сильнее. Кто бы мог подумать, что не одна она об этом мечтала — мелькает остаточно в голове. Леонид тоже. И от этого еще слаще, еще вкуснее, и еще меньше сил в ногах. Может быть, мы уже куда-то…