Книга После шторма, страница 113 – Лора Павлов

Но она не была моей.

Никогда по-настоящему не была.

— Это не твоя вина, — прошептала она, прижимая руки к груди. — Я тебя люблю.

— В этом у нас никогда не было проблемы, — выдохнул я. — Я тоже тебя люблю. Всегда любил. Всегда буду. И я люблю тебя настолько, чтобы позволить тебе лететь. Именно так, как ты и должна была, Ворона.

И с этими словами я развернулся и простоушел.

Я забрался в машину родителей и не обернулся. Попросил отца отвезти маму с Грэйси домой, а потом заехать ко мне — нужно было забрать кое-что из вещей. Я был вымотан до предела, но кое-что еще оставалось.

Грэйси плакала всю дорогу, пока мы ехали к их дому, и я просто держал ее маленькую ручку в своей. У меня не было слов, чтобы унять ее боль. Я был пустой, разбитый, и все, чего хотел — чтобы этот день наконец закончился. Я поцеловал ее в щеку, когда они вышли из машины, и мы с отцом направились к моему дому.

Я собрал вещи для Грэйси, кое-что для себя, вывел во двор Боба и Максин и сказал:

— Мы заедем к Лэнгли. Максин возвращается домой.

Отец посмотрел на меня с сомнением:

— Думаешь, это хорошая идея? Грэйси пережила потрясение, потом прощание с Пресли. Может, стоит подождать пару дней?

— Эта чертова свинья едва не стоила Грэйси жизни. Да Максин и сама могла погибнуть под той машиной. Я с самого начала не должен был ее брать. Я не могу быть хорошим отцом, когда меня все отвлекает, — на последних словах у меня сорвался голос, и отец кивнул, разворачивая машину.

Мы подъехали к дому Лэнгли, и я повел Максин к двери. Когда Марта открыла, она прикрыла рот руками, глаза у нее были распухшие от слез.

— Я слышала, что случилось. Мне так жаль, доктор Рейнольдс.

— Пора тебе взять на себя ответственность за своего питомца. Она принадлежит тебе, не мне, — мой голос звучал жестко, и я не мог поверить, что боль в груди усилилась, когда я передал ей поводок.

Я ненавидел эту чертову свинью.

Именно из-за нее Грэйси побежала на дорогу.

Наверное, просто только сейчас до меня начало доходить, что моя дочь могла погибнуть.

Что я только что попрощался с женщиной, которую люблю.

Но так было правильно.

Пора было все расставить по местам.

Прощание никогда не бывает легким, и тот факт, что я позволил себе быть настолько невнимательным, что поставил собственную дочь под удар — и разбил ей сердце — стал для меня жестким напоминанием.

Я больше не допущу такой ошибки.

* * *

Следующие несколько дней были адом. Погода стояла пасмурная и дождливая, а моя дочь словно потеряла саму себя. Что бы, черт возьми, я ни делал — она была… грустная. Я спал на полу в ее комнате с той самой ночи после аварии. Она засыпала в слезах, и я не могсебя заставить уйти. Каждый день она плакала по Пресли и просила позвонить ей. Но я знал, что время залечит ее сердце, поэтому решил, что лучше выждать хотя бы пару недель. Иначе это все не закончится никогда.

Она явно была разочарована тем, что я вернул Максин домой, но больше всего ее сломила потеря Пресли. Она почти не разговаривала.

Я позволил ей пропустить два школьных дня и отменил все приемы, чтобы остаться с ней дома. После одной ночи у родителей мы вернулись обратно.

Даже Боб Соленосос выглядел, как унылая тень самого себя. Я и не знал, что этот лентяй вообще способен выглядеть несчастным — обычно он спал слишком много, чтобы выражать хоть какие-то эмоции. Но последние дни он просто не вылезал из кровати и почти ничего не ел.