Книга Под звездами, страница 50 – Лора Павлов

Джорджия слушала внимательно, ковыряя вилкой картошку, будто я рассказывал ей что-то по-настоящему важное.

— А твоя мама?

Я даже вздрогнул от её вопроса — удивился, что она не знает.

— Ты, значит, таблоиды не читаешь, да? Моя мама умерла, когда я учился в старших классах. Два года она боролась с болезнью Лу Герига, её ещё называют БАС.

Её глаза наполнились слезами, и она покачала головой.

В ней было столько сочувствия, столько сердца… В чём-то она напоминала мне маму.

— Мне очень жаль, Мэддокс, — прошептала она.

— Удивлён, что ты меня не гуглила. Её борьба с болезнью разлетелась по всему интернету. Трагедия жены миллиардера, ушедшей слишком рано, — скривился я.

— Я бы никогда тебя не гуглила. Я предпочитаю составлять мнение о людях сама. Очень жаль твою маму. Это должно было быть невыносимо тяжело.

Тяжело — это ещё мягко сказано.

Когда один родитель любит тебя безусловно, а потом его больше нет… Это превращает тебя в холодного, бесчувственного ублюдка, по крайней мере, в личных отношениях.

И это — ещё одна причина держаться от неё подальше.

Но иногда все причины в мире не имеют никакого значения.

Потому что желание быть с ней перевешивало всё.

У меня сжалось сердце. Я шла сюда с намерением высказать ему всё, что думаю, а в итоге хотела только обнять его и как-то сделать так, чтобы всё стало лучше.

Я не могла представить себе такую потерю. Мои кузены потеряли свою маму, мою тётю, слишком рано, и для всех нас это было ужасное время.

Горе — жестокий зверь.

— Вы с братом близки? — спросила я, потому что после всего, что им пришлось пережить, мне было сложно представить, чтобы они не опирались друг на друга.

— Мы близки… по-своему. Но после смерти мамы он закрылся. Впрочем, мы все тогда закрылись. Уайл — человек вспыльчивый и безрассудный.

От тяжести в груди стало трудно дышать.

— Думаю, он, скорее всего, просто одинок. Он жил с вашим отцом после того, как мамы не стало?

— Нет. Он в основном ненавидит нашего отца. — Мэддокс тяжело вздохнул и посмотрел на меня, как будто решал, сколько ещё готов сказать. — БАС — страшная болезнь. Отец совсем не справился, мягко говоря. Он женился на супермодели, и вроде как, когда-то они были безумно влюблены. По крайней мере, мама так говорила. И я помню, что он бывал дома куда чаще до того, как она заболела. Но после диагноза он просто исчез. Конечно, у нас были деньги, ресурсы — мы наняли сиделку, которая жила с нами на постоянной основе в последний год, плюс был обычный персонал. Мама отказывалась ложиться в больницу, хотела остаться дома, среди семьи. А отец в это время разъезжал по свету, его фотографировали с какими-то женщинами, и ему было наплевать, каково это было маме — терять контроль над телом и речью каждый божий день.

— Боже мой… — прошептала я, пытаясь справиться с комком в горле, настолько густым, что трудно было говорить. — Ты был с ней до самого конца?

— Мы с Уайли были с ней. Она оставалась в сознании, понимаешь? И я научился разбирать её речь в последние недели, хотя большинство уже не могли понять, что она говорит. Я тогда позвонил отцу, умолял его вернуться домой, но он был где-то в Европе с какой-то случайной женщиной. Ему не нужно было иметь ничего общего с мамой после того, как она заболела. Так что я видел, как она страдала физически… но ещё сильнее — эмоционально.