Книга Бьющееся сердце, страница 48 – Лора Павлов

Сердце сжалось, когда она развернулась, подняв подол, и я заметил ковбойские сапоги под платьем.

Настоящая городская девушка с деревенской душой.

Потом она закричала в такт музыке:

— Это не Роузвуд-Ривер! Это Магнолия-Фоллс! Так что катись к черту, козел!

Слова явно не совпадали с песней, но ей было все равно. И мне тоже. Я просто смотрел на самую красивую женщину, которую когда-либо видел.

Эмерсон Чедвик могла быть немного сломленной, но в ней была сила. Она была огнем.

Она резко обернулась, волосы разлетелись во все стороны, и, заметив нас, расплылась в широкой улыбке:

— Кого я вижу… Два моих любимых мужика.

— Вот это скорость. Как ты уже в моих любимчиках? — рассмеялся ее брат, подошел к колонке и убавил громкость. — Эм, как ты?

— Да просто фе-е-еерично, — пропела она, отпив еще шампанского. — А зачем музыку выключил? Это же танцпол!

— Я заметил, — сказал он. — Но я волновался.

— Волновался? — Она посмотрела сначала на него, потом на меня, ее голос стал игривым. — А ты, сосед, волновался?

— У тебя Бейонсе на повторе, все жалюзи закрыты, ты в свадебном платье... — Истон бросил взгляд на капкейки. — Ты испекла столько, что можнонакормить небольшую страну. Да, думаю, волноваться — это нормально.

— Ну ты же знаешь, как я люблю Бейонсе. И новый альбом — просто... — она поцеловала пальцы и выбросила руку вперед. — Вкуснятина от шефа!

— Что, блядь, за «вкуснятина от шефа»? — рассмеялся Истон. — Эмми, ты не пошла на работу.

— Исто-о-он, — протянула она, наклоняясь к нему с широко распахнутыми глазами. — Ты сам сотни раз прогуливал. А я впервые за всю жизнь позвонила и отпросилась. Мне не положен выходной?

— Ладно, ладно. Положен. Но я все равно переживал, — обнял он ее, а потом отпустил. — Ты в порядке?

— Ага. — Она плюхнулась на диван, ставшая маленькой девочкой в этом море тюля и шелка. — Фара позвонила с утра, и… не знаю. После разговора мне стало грустно. Вот я и надела платье, потому что, черт побери, вряд ли у меня еще будет повод его носить. Решила пить днем, печь и танцевать.

Речь у нее была пьяная, но связная.

— Ты решила пить днем? — Он уставился на нее с лукавой усмешкой. — Ты же нас всю жизнь за это стыдила. Говорила, что это пустая трата времени.

Она посмотрела на меня и похлопала по дивану рядом. Я сел.

— Он про моих братьев и кузенов. Те еще гуляки. Но знаешь что? Я ошибалась. Дневной бухич — это недооцененное удовольствие. День у меня выдался отличный. Полбутылки вина, две рюмки виски и вот это дорогое шампанское.

— Отличный коктейль для адской похмелюги. Я тебя ничему не научил? — Он налил себе виски, протянул один мне. — Не можешь победить — присоединяйся.

Я рассмеялся, запрокинул голову и позволил янтарной жидкости согреть горло.

— Спасибо, что присоединился к вечеринке, — сказала она и икнула три раза, после чего снова расхохоталась.

— Что Фара сказала? — спросил Истон, усаживаясь в кресло напротив. У Эмерсон в доме было как в журнале: белые диван и кресло, цветные подушки, ковер, картины, цветы, фото… Казалось, она живет тут уже год, а не пару недель. Хотя я и не удивился. Эта женщина была особенной.

Ее лицо посерьезнело. Она поставила бутылку на стол.

— Сказала, что это ничего не значило. Что это была ошибка, — икнула. — Шестимесячная ошибка. Именно столько они спали друг с другом. А потом расплакалась и заявила, что скучает по мне.