Книга Бьющееся сердце, страница 13 – Лора Павлов

— Ну, ты, наверное, первая, кто назвал меня трогательной. Мой муж с этим точно бы поспорил, — рассмеялась она. — Но к детям у меня слабость.

— И это видно. Так что, может, просто попробуем вместе делать свое дело хорошо и быть добрее друг к другу?

Она кивнула:

— Я согласна. А доктор сказал, что нам с тобой очень повезло. Так что, видимо, ты не так уж плоха.

Это был… комплимент?

— Надеюсь, он прав.

В дверях появилась Лана, скривилась и прошептала:

— Кэрри Питерс пришла. И у нее опять настроение.

Петра встала, а затем наклонилась ко мне:

— Кэрри — та еще штучка. Несколько месяцев назад выдрала мне клок волос, когда я пыталась измерить ей температуру. А еще она несколько раз кусала доктора. Один раз даже до крови.

Я покачала головой:

— Он меня предупредил. Я готова.

Он так и сказал: одиннадцатилетняя фурия с мамой, повадками которой она явно пошла.

Петра ушла за ее показателями и отвела ее в кабинет номер один, а я направилась в свой кабинет, собрала нужные бумаги, оставила там кофе и пошла знакомиться со своей новой пациенткой.

Петра выходила из кабинета, поспешно прикрывая за собой дверь, и увела меня на пару шагов в сторону. Щеки у нее пылали.

— Похоже, у нее ангина, — сказала она, — но она отказывается сдавать мазок. Уже вцепилась мне в руку ногтями, так что я сказала, что схожу к вам и спрошу, есть ли другойспособ.

Я взглянула вниз и увидела явные следы когтей у нее на запястье.

— Нам все равно нужно заглянуть ей в горло и взять мазок, чтобы точно знать, ангина это или нет. Пойдем вместе. Я поговорю с ней и с ее мамой.

— Мать соглашается на все, что она хочет, — фыркнула Петра, будто это было оправданием.

— Мы справимся, — подмигнула я и направилась к кабинету номер один.

Это была не первая моя встреча с трудным пациентом.

Петра пошла следом. Комнаты здесь были просторнее, чем в городских клиниках, и я это ценила. Обои на стенах были украшены мультяшными животными: обезьянкой, поросенком, собачкой. В каждой комнате стояли два стула — для ребенка и родителя — и кушетка с пестрой бумагой в полоску и горошек.

— Привет! Я доктор Чедвик. Рада познакомиться с вами обеими, — улыбнулась я, рассматривая Кэрри и ее маму. Было видно, что девочка плохо себя чувствует — щеки пылали, губы потрескались от обезвоживания. Я попросила Петру принести нам из холодильника бутылку Gatorade, и та тут же ушла.

— Я не пью Gatorade, — прошипела Кэрри. Я положила карту на стойку и присела, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

Мама уставилась на меня с осуждением:

— Да. Это же чистый сахар. Удивительно, что вы вообще держите такое здесь.

— Я и не предлагаю пить его каждый день. Но губы у нее потрескались, и чувствует она себя плохо. Если не восполнить жидкость, придется ехать в больницу, — ответила я ровным, спокойным тоном. Петра как раз вернулась и протянула мне бутылку с синим напитком. — Так что как насчет пары глотков, пока мы обсудим варианты?

Кэрри прищурилась, будто пыталась меня раскусить, а потом кивнула. Открыла крышку и, закинув голову, залпом выпила полбутылки. Я поднялась.

— А теперь я бы хотела, чтобы ты села на кушетку, чтобы я могла тебя осмотреть.

— Доктор обычно осматривает ее на стуле. Она не хочет садиться на кушетку. Она уже не ребенок, — заявила мама.

— Я осматриваю пациентов на кушетке, — спокойно ответила я и встретилась с ней взглядом.