Книга Запретный король, страница 62 – Лора Павлов

Я опустился на траву и поднял лицо к солнцу. Я часто сюда приходил. Хотя у меня не было воспоминаний о родителях при жизни, я начал навещать их, как только стал достаточно взрослым, чтобы сам дойти до кладбища.

Я слышал о них все, что только можно, от тех, кто их знал, и по этим историям понял, что во многом пошел в маму. Ривер, видимо, был копией отца. Наши родители были безумно влюблены друг в друга и были замечательными родителями, хоть и недолго пробыли с нами.

Ривер помнил их и по-настоящему скорбел.

Наши бабушка с дедушкой пережили их потерю, и я чувствовал это на протяжении всей жизни.

Они вложили всю душу и всю свою боль в то, чтобы вырастить нас с Ривером.

Авария, в которойпогибли мои родители, навсегда стала для меня напоминанием о том, как быстро можно потерять близких.

Я всегда был легким на подъем парнем. Не воспринимал все слишком серьезно. Это было мое решение, принятое много лет назад.

Я взглянул в сторону, где несколько листьев шевелились на дереве, и у самого ствола цвела небольшая грядка одуванчиков.

Черт. Я вляпался по уши, и не знал, что с этим делать.

— Хотел бы, чтобы вы были рядом, — сказал я. Меня всегда поражало, что можно скучать по тем, кого даже не помнишь. Наверное, есть люди, которые навсегда остаются в твоем сердце и будто вырезаны на твоей душе. — С годовщиной. Рад, что хотя бы вы двое можете быть вместе.

Я поднялся на ноги и направился к дому престарелых, где жила моя бабушка.

Пёрл Арабелла Пирс — мой человек.

Она меня вырастила, любила и всегда в меня верила. Всегда. Когда у меня были трудности, я в первую очередь обращался к ней. Она знала обо мне то, чего не знал никто.

Парни были моей семьей. Я на них полагался.

Но за советом я шел к бабушке.

Когда я вошел в двери Magnolia Haven, я помахал паре бабушек, с которыми играл в карты раз в неделю, и направился по коридору. Комната бабушки была самой последней слева — угловой люкс с видом на сад, что было для нее важно. Ривер неплохо справлялся с посадкой цветов для нее, а я обычно просто развлекал ее.

Это у меня получалось лучше всего.

— Привет, красавица, — сказал я, заходя внутрь и целуя ее в щеку. Бабушка сидела в кресле и смотрела в окно на сад.

Она хлопнула в ладоши и улыбнулась:

— Мальчик мой. Я знала, что ты придешь сегодня. Был на кладбище?

Она знала меня. Знала, где я буду именно сегодня.

— Был. Поболтал с ними, как всегда.

Она улыбнулась, пока я опускался в кресло напротив нее.

— Что у тебя на уме, мальчик мой? В последнее время ты стал тише. Чаще навещаешь. Это значит, что у тебя в голове каша, верно?

— Все нормально. Просто в последние недели чувствую себя немного не в своей тарелке.

— Расскажи. Что происходит? — спросила она, внимательно на меня глядя.

— Все хорошо. Не о чем волноваться.

— Я не это спросила. Ну же, ты же знаешь, что можешь рассказать мне все.

Я откинулся на спинку и провел рукой по затылку.

— Что-то не хочется никуда выходить, и я с головой ушел в работу,а от этого только сильнее устаю. Я ведь не привык быть ворчуном, понимаешь? — пожал плечами. Мне точно не хотелось говорить ей, что я страдаю от сексуальной фрустрации. Надо было как-то обойти эту тему, потому что совет ее мне был действительно нужен. Она никогда не подводила.

— Да, ворчун — это скорее про твоего брата, — усмехнулась она. — Но ты ведь тоже не обязан всегда быть веселым, Кингстон. Думаю, в этом как раз и зарыта проблема.