Книга Запретный король, страница 46 – Лора Павлов

— Уверен, все женщины в Магнолия-Фоллс будут в восторге от того, что ты полюбил любовные романы, — Хейс покачал головой, смеясь, и продолжил складывать бутылки в лед.

— Я вообще-то всегда был за то, чтобы радовать женщин, — сказал Кингстон, не отрывая от меня взгляда.

Руби прочистила горло, и я резко повернулась к ней. Она приподняла бровь.

— Думаю, пора открывать двери.

Я была благодарна, что брат чем-то занят, да и все остальные погружены в свои разговоры и, кажется, не заметили, как Кингстон на меня смотрит. И как я, скорее всего, смотрю на него. Но Руби точно заметила.

Я отмахнулась от этих мыслей и подошла к двери.

Сегодняшний день был особенным. Как будто начиналась новая глава моей жизни.

Я повернула замок и распахнула дверь.

Ну что ж, вперед.

— Ты получаешь за это комиссию? — спросил Хейс, плюхаясь рядом со мной на розовый бархатный диван, который Сейлор поставила у одной из стен книжного. Это был первый раз, когда я сел с тех пор, как она открыла двери.

Весь город пришёл ее поддержать. И это было чертовски круто. Никто не заслуживал этого больше, чем Сейлор.

Я вытянул ноги и скрестил их в щиколотках, мельком глянув на Катлера, который болтал с Оскаром Дейли, владельцем продуктового магазина в городе — Daily Market. Наш парень выглядел как настоящий стильный малый в своей федоре. У него было больше шарма, чем должно быть у шестилетнего пацана.

— Что я могу сказать? Любовь — мой конек. Кто бы мог подумать, — ответил я с усмешкой.

— Ты прирожденный продавец, — покачал головой Хейс. — Но вот скажи… как можно продавать любовь, если ты сам ее никогда не испытывал?

— Ты наивный и озлобленный ублюдок, — рассмеялся я. — А пластический хирург обязан делать себе каждую операцию, прежде чем предлагать ее пациенту? А фармацевт должен глотать все препараты, которые продает? А если мороженщик не переносит лактозу — ему что, нельзя продавать мороженое? Главное — верить в то, что продаешь. А не обязательно самому это переживать.

— Сколько ты знаешь мороженщиков с непереносимостью лактозы? — губы у него дернулись, он с трудом сдерживал смех.

— Достаточно. К тому же, у меня самого в последнее время молочка — враг номер один, — пожал я плечами. — И с чего ты взял, что я никогда не был влюблен?

Он поднял бровь и облокотился на колени:

— Потому что я знаю тебя всю жизнь. И ты хочешь сказать, что я не прав?

— Я просто не люблю, когда меня загоняют в рамки, — сказал я, наклоняясь вперед и оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. — Если только под рамками ты не имеешь в виду женскую промежность — тогда можно загонять меня туда хоть на весь день.

Он разразился громким смехом, и я невольно улыбнулся. Хейс редко смеялся, и я всегда считал за честь, что именно я мог его до этого довести. Потому что Хейс Вудсон был одним из лучших людей, которых я знал. Я часто подкалывал его, но он был настоящим, надежным до самого сердца.

— В любом случае, спасибо тебе, брат. Ты реально выручил Сейлор. Построил все быстро, и это многое значит.

— Ты же знаешь, ядля нее все сделаю, — тут же подтвердил я. — Мы все сделаем. Она — как родная.

Он кивнул:

— Да, вот об этом я и хотел с тобой поговорить.

У меня екнуло в животе. Он никак не мог знать, что творилось у меня в голове в последнее время. Я никому не говорил, что каждый раз дрочу, представляя младшую сестру своего лучшего друга.