Книга Просто моя, страница 127 – Лора Павлов

— МакКрасавчик, — рассмеялась Джилли.

Мама покраснела.

— Он и правда приятен глазу, да?

— Вот в этом разговоре я с радостью участвовать не буду, — закатил я глаза.

Гарретт рассмеялся так громко, что мы все невольно присоединились. А потом снова погрузились в тишину. Без слов.

— Слава богу, Чарли была рядом с ней, — прошептала мама.

Ирония была очевидна. Эта девушка была тем, чего мне всегда не хватало. Меня совсем не удивляло, что именно она оказалась рядом, когда Нэн нуждалась больше всего. Такой была Чарли.

Вся эта мягкость и доброта — в самой красивой женщине, какую я когда-либо знал.

— Я только что ей написала. Ее до сих пор трясет. Она хотела вернуться, но я сказала, чтобы она поспала, а утром мы увидимся.

Я кивнул. Мне так много хотелось ей сказать. Я даже не знал, с чего начать.

Я ненавидел, что ей больно и что меня самого так трясло.

Ненавиделстрах в ее голосе, когда я позвонил, а она разрыдалась.

Я понимал, что это наверняка всколыхнуло воспоминания о дне, когда ее мама умерла в их доме.

Шарлотта Томас умела любить всем сердцем, и я знал, что мою бабушку она любила отчаянно.

Мы все ее любили.

Я молился изо всех сил, чтобы с ней все было хорошо.

И мысленно пообещал себе больше никогда не принимать людей в своей жизни как должное.

Я собирался наконец начать жить той жизнью, которая была мне предназначена.

Не той безопасной, в которой я прятался последние несколько лет.

* * *

Ночь выдалась мучительно долгой. Операция у Нэн прошла успешно, ее перевели в реанимацию. В больнице ее оставят еще на несколько дней, но главное было одно — с ней все будет хорошо. Нам сказали, что можно ехать домой и немного отдохнуть: в ближайшие часы она все равно никого не примет.

Мама и Джилли разрыдались, а я просто закрыл лицо руками и наконец выдохнул. Я даже не замечал, что все это время задерживал дыхание.

— Ты в порядке, брат? — спросил Гарретт, хлопнув меня по плечу.

— Да. Я, черт возьми, испытал огромное облегчение.

— Жизнь коротка, дружище. Такие моменты сразу расставляют все по местам, да? — сказал он.

— Да, — я кивнул.

— Я поеду, приму душ и вернусь, — сказала мама.

— Да, поехали, — отозвалась Джилли и посмотрела на мужа. Он тут же поднялся.

И именно в этот момент я понял: если тратить всю жизнь на страх — кто тебя ранит и кого ты подведешь, — ты пропустишь мелочи. Самые важные вещи. Этот мужчина стоял рядом с моей сестрой, потому что любил ее. Поддерживал так, как мог.

Вот что такое любовь.

Это быть рядом и в хорошие дни, и в плохие.

Я подумал о Шарлотте. Она вызвала скорую и держала Нэн за руку всю дорогу до больницы. Это наверняка подняло для нее тяжелые воспоминания — но она все равно была рядом. Потому что любила Нэн. Не сбежала, хотя было страшно и больно.

— Вы езжайте. Я пока здесь побуду, — сказал я.

— Ты уверен? — спросила мама, когда я поднялся и еще раз обнял ее.

— Да. В душ схожу, когда вы вернетесь.

Джилли поднялась на носочки и поцеловала меня в щеку.

— Спасибо, брат. Я тебя люблю.

— И я тебя.

Следующие несколько часов я просто думал.

Планировал.

Мечтал.

Именно так, как хотела бы Нэн.

— Леджер Дэйн? — окликнуламедсестра. Я заранее сказал, что останусь, пока она не очнется.

— Да, — я встал.

— Ваша бабушка пришла в себя и просит вас.

Я улыбнулся. Ну конечно. Она знала, что я буду здесь и дождусь, пока ее нахальная задница откроет глаза.