Книга Мой светлый луч, страница 132 – Лора Павлов

— Хорошая жизнь, Рейф Чедвик.

— Лучшая жизнь, — сказал я, подхватывая ее на руки и неся в душ.

Мы уже привыкли начинать утро с совместного душа. Ужинать в разных ресторанах. За последние выходные она показала мне почти весь Париж, я даже познакомился с несколькими местными.

Я не знал, чем заслужил такую женщину, но точно не собирался это ставить под сомнение.

Я любил ее.

Она любила меня.

И я знал — так же, как когда-то знал мой отец, глядя на маму, — я нашел свое навсегда.

Сильная, смелая, красивая, страстная и добрая.

И вся моя.

* * *

— Я так рада, что вы оба здесь, — сказала мама, сжимая мою руку, пока мы наблюдали, как мой брат выходит на лед на последний период.

Счет был равным.

В арене буквально витало напряжение. Это была седьмая игра. Победитель сегодняшнего матча становился обладателем Кубка Стэнли.

Мы с Лулу вернулись в Роузвуд-Ривер, а потом вместе поехали на все семь матчей, побывали и в Сан-Франциско, и в Денвере, где Lions и Wolves боролись до последнего.

У каждой команды было по три победы, и перед третьим периодом счёт был пять-пять.

Я бы сказал, они были абсолютно равны по силам.

Сегодня мой брат забил два из пяти голов.

Я никогда не гордился им так сильно, как в эти моменты на льду.

Игра проходила на домашнем стадионе, и трибуны просто взорвались.

Катлер сидел у Лулу на коленях, делая вид, что ему страшно сидеть одному, но пару раз он подмигнул мне, когда она не видела.

Этот парень с самого детства флиртовал со всеми.

Моя сестра не находила себе места, то вскакивала на ноги, то металась взад-вперед между периодами, выкрикивая что-то с трибун.

Нэш пытался ее успокоить.

Мелоди устроилась у меня на коленях, громко крича каждый раз, когда звучал свисток. Арчер и Бриджер молчали, но по их лицам было видно, что нервы у них на пределе. Истон и Хенли сидели рядом с нами. Истон уже успел накричать на судью за несправедливое решение, и публика с ним согласилась. Родители сидели в своих джерси с фамилией Чедвик, гордясь сыном, как и все мы.

Когда команда вышла из туннеля и выехала на лед, арена взорваласьаплодисментами. Я обнял Мелоди, а сердце бешено колотилось.

Кларк поднял взгляд на трибуны и показал нам жестом кулак, и мы все дружно заорали. Я взглянул на Лулу — ее волосы были собраны в любимую резинку, одной рукой она обнимала Бифкейка, а другой держала мою руку. Она с Хенли прижались друг к другу, и я, черт возьми, обожал, как она сблизилась с моей семьей.

Как сильно они ее полюбили.

Я скучал по ним. Скучал по своей жизни здесь. Но мне нравилось это приключение с моей девушкой намного больше, чем я думал. Я знал, что мы еще вернемся. А Париж — не самое плохое место, чтобы пожить несколько месяцев или год.

Я снова перевел взгляд на брата, когда прозвучал свисток. Шайба молниеносно переходила от одного игрока к другому.

Напряжение росло с каждой секундой, время стремительно таяло.

Борьба за лидерство шла не на жизнь, а на смерть.

Каждый раз, когда игроки менялись, кто-то выбегал со скамейки на лед, и толпа еще сильнее замирала в ожидании.

Игроков отправляли на штрафные.

Напряжение росло с каждой секундой.

Никто не мог забить, а на табло оставалось всего двадцать три секунды.

— Давай! — одновременно закричали Лулу и Катлер.

Lions завладели шайбой.

Уэстон пасует Смиту.

Смит — Джонсу.