Книга Враг любит больно, страница 19 – Аля Алая

Смотрю на бармена, тот пожимает плечами, будто не при делах. Ну да, до моей безопасноститут никому дела нет.

Кусаю губы. От напряжения все тело сводит так, что дышать практически невозможно. В груди больно очень, жжет. Кажется, я на грани истерики от страха.

Я убью Роба, когда он все-таки появится!

Со мной так нельзя!

Нельзя!

Со спины обнимают сильные руки, знакомый запах забивается в нос и щекочет там. Меня сразу отпускает.

Сейчас я точно разрыдаюсь, но уже от облегчения.

Роб протягивает руку и тянет мой коктейль через трубочку, морщится.

— Поехали.

Он напряжен, зол. Весь натянут.

— Может, сыграем, Роб? — Дима опрокидывает в себя водку. Глядя на меня, облизывается, — по-крупному.

— Лучше проспись, Дима, — Роберт стаскивает меня со стула, заводит за свою спину.

— Где взял? — тот пытается заглянуть за Роба, чтобы посмотреть на меня, — я тоже хочу себе такую прикупить.

— Где взял, там больше нет. — Роберт толкает меня в коридор.

Иду за ним тихо, позволяя держать себя за руку. Когда мы оказываемся на улице, с жадностью глотаю влажный ночной воздух. Забираюсь в машину на пассажирское сиденье с ногами. На Роберта не смотрю.

За окном машины мрачно. Тусклые фонари слабо вырывают у темноты окружающий убогий пейзаж. В грязной воде луж отражаются тяжелые облака, воздух намагничен. Еще чуть-чуть и хлынет дождь.

Роберт садится рядом, открывает окно. Закуривает.

— В зале камеры, — говорит ровно.

— Ммм…. — мычу себе под нос.

— Я следил из кабинета, — цедит сквозь зубы. Недокуренная сигарета летит в окно.

В лобовое стекло ударяют первые тяжелые капли. Они стекают редкими дорожками вниз, размывая дома и переулок перед нами.

Дождь усиливается, начиная барабанить по крыше, по капоту. Вокруг нарастает шум.

— Мне было страшно, — хмурюсь, стирая скатывающуюся по щекам влагу. Веду себя как малолетка. Но не могу сдержать эмоций.

Роб закрывает окно, приглушая уличные звуки. В салоне темно и прохладно, я начинаю дрожать.

— Иди сюда, Яся, — он перетаскивает меня к себе на колени, напряженно смотрит в глаза, — ты пьешь молочные коктейли и веришь в добрых единорогов. Ты хоть понимаешь, к кому в руки попала?

— К бандиту? — поднимаю на него зареванные глаза, всхлипываю.

— Я ни хуя нехороший, Яся, — ладонь Роба скользит по моей шее, ощутимо сдавливает, — я тебя испорчу, сделаю такой, как я хочу. И никтотебя уже не защитит, точно не твой папочка.

— Ты хороший, — мотаю головой, — ты же меня там не бросил. Не оставил им.

— Наивная дурочка, — выталкивает с болезненной усмешкой. Тянется к моим губам.

— Пусть, — прикрываю глаза, чувствуя его поцелуй на своих губах. Роб, как яд, проник в мой организм и потек по венам. Все тело в его руках снова запылало.

Дома я была в пять утра.

Сон совершенно не шел. Я расхаживала по комнате в полной темноте, бесконечно трогая свои опухшие от поцелуев губы.

Мне было больно и хорошо. Я парила в облаках и падала в преисподнюю. Меня на две половины разрывало.

Слова Роберта и он сам пугал, но остановится и отказаться от него было выше моих сил. Он — мой глоток воздуха в затхлой безнадежной жизни, где до меня по-настоящему никому нет дела.

Я бесконечно прокручивала в голове нашу близость в машине. Роберт целовал меня как одержимый. Он был не в силах оторваться, как и я.

На моем теле полно синяков от его пальцев. Они рассыпаны на бедрах, ягодицах, груди. Касаюсь их, слегка нажимая и вновь фантомно чувствую прикосновения Роберта.